Леха зажмурил глаза, изо всех сил махнул ногой. Но — напрасно, нога разрезала пустоту. Ч-черт!

Вот сейчас… Еще секунду, и молоко окажется на штанах.

И вдруг послышался испуганный возглас:

— Ой, что вы делаете?!

От неожиданности вздрогнули не только Крендель и его тусовка, но и Леха. Голос принадлежал девчонке — и ей оказалась не кто иная, как Анжелка. Она показалась из-за дома вместе со своим псом.

— Крендель? Дроздовский? — растерянно пролепетала рыжеволосая. — Вы что?!

Вокруг Лехи все замерло. Даже молоко в бутылке. Корольков скосил глаза и увидел, что каким-то чудом его штаны до сих пор не пострадали.

Пауза затянулась ; — ив этот момент бультерьер рванул изо всех сил к одному ему известной цели. Анжелка растерялась и выпустила поводок.

— Ай!!! Мама! Джимми, ко мне! Джимми! — Пес суетился, обнюхивая землю вокруг пацанов, и поводок волочился за ним, как второй хвост. — Джимми! Ко мне! Джимми, ко мне, кому сказала! — Анжелка надрывалась напрасно.

Леха не успел и глазом моргнуть — послышались глухое рычание, возня и возглас Кренделя: «Паску-уда!», а потом — снова рычание. В ту же секунду Королькова отпустили — и он полетел на землю.

От удара копчиком небо закрутилось перед глазами. Леха неожиданно ощутил, ему стало очень трудно дышать.

Он подтянул колени к груди и стал выдыхать… выдыхать… Ему показалось, конца-края этому не будет, рядом что-то звякнуло, послышался топот, а он все выдыхал… выдыхал…. и никак не мог наполнить легкие воздухом.

Секунды плелись, как стая хромых черепах;

Леха застыл, лежа на боку. Мелькнула мысль, взрослая какая-то, серьезная: вот так, в двух шагах от дома… в расцвете лет… не закончив очередной учебный год…

…И тут его легкие заработали снова.

— Уууууп! — Корольков втянул в себя воздух, стараясь глотнуть побольше, потому что — кто знает, надолго ли к нему вернулась способность дышать?

Леха сел и огляделся вокруг.

Рядом деловито сопел бультерьер — лизал молоко, не обращая никакого внимания на кучу бутылочных осколков в центре лужи. «Крендель разбил бутылку, — подумал Леха, — а я катался по земле и мог наткнуться на стекло».

В двух метрах сиротливо лежал пакет с надписью «Мюнхен».

Подняв взгляд, Леха увидел Анжелку Жмойдяк. Глаза ее были закрыты, а по щекам текли слезы. Она будто забыла о своем Джимми.

— Да елки ж палки. — Леха вскочил на ноги и храбро оттащил бультерьера от опасного места. Для этого, кстати, пришлось приложить немало усилий.

— Ой, — девчонка распахнула глаза. — Там стекло! — Она благодарно посмотрела на Леху: — Спаси-ибо…

Корольков не ответил. Он напустил на себя очень суровый вид. Вот еще, станет он разговаривать с какой-то там девчонкой, пусть она даже и Анжелка Жмойдяк, первая красавица класса и микрорайона. Тем более если она только что видела, как над Лехой издевались.

Кстати — куда это Крендель с дружками подевались? Какой ветер их унес?

Корольков вздохнул… и заметил на земле рогатку — ту самую, из которой стрелял Мишка. Видно, она выпала из кармана кожанки.

Леха ее подобрал и растянул — таким же движением, каким недавно это делал Крендель.

Хорошая рогатка. Дальнобойная.

— Держи, — он протянул находку Анжелке.

— Ой, зачем? — та почему-то убрала руки за спину.

Поводок вдруг натянулся, как леска спиннинга, — и Анжелку оттащило в сторону. Да-а, ну и собачка, в телегу можно впрягать.

— Трофей, — глухо пояснил Леха. — Из нее Крендель твоего пса расстреливал…

— Вот еще, лучше выкинь! — воскликнула Анжелка, пытаясь справиться с собакой.

Леха рассеянно сунул рогатку в карман — в хозяйстве и пулемет пригодится.

Он подобрал пакет, проверил содержимое — хлеб и сметана были на месте… Ну вот и все, теперь можно идти домой.

Но возле Анжелки Леха остановился.

— А где… эти?

— Кто?

— Ну… Крендель, Блэкмор, Череп.

— Удрали. Джимми испугались. А может, тебя.

— Ме-еня-а? — Леха не верил собственным ушам.

— Ну, что ты упал на стекло, — с улыбкой пояснила собеседница.

— А-а-а, — протянул Корольков. — А ты почему плакала?!

— А ты почему так стонал?

Он — стонал? Он пытался дышать…

Леха украдкой разглядывал зареванную первую красавицу. И вовсе она не выпендривается. Такая, как все. Нормальная. И нос у нее распух от слез.

— Джимми хотел кого-то обнюхать, возле кого-то хвостом помахать, — рассказывала Анжелка. — А Мишка, дурак такой, его — ногой… Представляешь? Ну, Джимми испугался и не выдержал…