Но только сейчас ей стало понятно, какие глубинные силы вели ее тогда, насколько ранимой была она в тот момент, насколько нуждалась в тепле.

Большую часть жизни она оставалась сиротой. Несмотря на то что рядом была любящая семья – тетка, дядя, двоюродный брат с сестрой, Диана все равно испытывала одиночество. Френсис каким-то образом сумел заполнить эту пустоту, откликнулся на желание любить.

Стряхнув печаль, Диана глубоко вздохнула.

Бессознательно она продолжала следить взглядом за Френсисом, пока Торн не положил ей руку на талию.

– Лучше бы вы обратили внимание на меня, – холодно посоветовал он, делая разворот.

Подняв глаза, Диана увидела, как его рот превратился в узкую полоску.

Смутившись, она хотела только одного, чтобы танец скорее закончился. Торн искусно вальсировал, но людскую тесноту, тепло, плывущее от множества свечей, стало трудно переносить.

Вероятно, Торн заметил, что ей становится дурно, поэтому, ни слова не говоря, направил ее к открытым французским дверям и вывел на террасу.

Поздний апрельский вечер был полон прохлады. Свет китайских фонариков заливал цветники внизу.

– Вам явно нужно прийти в себя. – сказал Торн.

Диана подошла к каменной балюстраде и стала смотреть в сад.

– Мне нужно было бы подготовиться получше, – тихо сказала она, чувствуя, что Торну нужны объяснения. – Я знала, что когда-нибудь встречусь с ним в Лондоне лицом к лицу.

– Вы все еще любите этого мерзавца? – требовательно опросил он, прижимая Диану к балюстраде.

Она не могла определить, что чувствует к Френсису, но это не была любовь.

Диана безвольно пожала плечами:

– Не думаю. Однако увидеть его все равно было шоком. Это напомнило все, что лучше было бы забыть. Увлечься и остаться одной – грустный опыт. – Выдавив самоуничижительную улыбку, она снизу вверх глянула на Торна. – Хотя бы из гордости я рада, что мы помолвлены. Не будем говорить о нас, если вы не против.

– Хорошо, не будем. Тогда пойдемте со мной, – отрывисто произнес Торн.

Схватив Диану за руку, он потянул ее вниз по широкому пролету каменной лестницы в сад.

– Куда вы меня тащите?

– В оранжерею.

Широко шагая, Торн быстро двигался по садовой дорожке, Диана едва за ним поспевала. Когда они оказались у дверей, она начала задыхаться.

Ей еще не приходилось бывать здесь, но она знала, что здесь выращивают все, что подают на стол круглый год, например клубнику. И конечно, тропические фрукты, которые не растут в лондонском климате.

Внутри, прямо над входом, горел фонарь, который светил из-за спины Торна. Стены были из дерева и известняка, а крыша из небольших стеклянных панелей, чтобы пропускать солнечный свет. Диана прикинула, что тепло подается от угольной печи, а влажность поддерживает фонтан. Она сразу ощутила теплую влагу и услышала, как где-то за зарослями растений, на которые они натолкнулись, журчит вода.

Захлопнув дверь, Торн по одному из трех проходов повел Диану дальше, в темноту, которая была наполнена запахом цветов и влажной земли. По обе стороны прохода стояли огромные фарфоровые кашпо, в которых росли декоративные деревья лайма, лимонов и апельсинов. Здесь стояли и небольшие пальмы, и еще какие-то экзотические растения, названия которых Диана не знала. А в центре располагалась уютная площадка. В дальнем ее конце, рядом с фонтаном, стоял чайный столик с буфетом для посуды.

Диана тут же узнала скульптуру: девушку с растянувшимся у ее ног львом.

– Похож на фонтан на вашей вилле, – удивилась она.

– Та же самая работа. Я перевез его сюда на корабле несколько лет назад в подарок тетке. Девушка – это нимфа Кирена.

При напоминании о мифе Диана почувствовала, как грусть уходит. Подойдя к пьедесталу, она провела рукой по мягким линиям мрамора, по которому стекала вода.

– А что означает лев?

– В легенде говорится, что Кирена боролась со львами, – все так же отрывисто ответил Торн. – Потому Аполлон и полюбил ее.

Диана поневоле удивилась:

– Со львами? В самом деле?

– Да, его покорила ее необычайная смелость.

– Я бы не назвала это смелостью, – ответила Диана, нерешительно глянув на Торна. – Скорее это безрассудство и риск – сражаться со львами.

У Торна отлегло от сердца, когда он услышал эту неясную чувственность в ее улыбке. Он обрадовался, что ему удалось отвлечь Диану от мыслей о бывшем поклоннике. Его собственный гнев стал ослабевать.

Все время, пока длился ужин, он видел, что она чем-то расстроена, а когда обнаружил причину, в нем вспыхнула ярость. Он был готов задушить Окленда голыми руками еще до того, как заметил, что Диана не отрывает взгляда от этого мерзавца. А в глазах тихая тоска.