– Не беспокойтесь обо мне. У меня вполне достаточно других тем для бесед с Венерой, чтобы отвлечь ее и побудить открыться. – Диана не могла не усмехнуться, вспомнив весьма специфический вопрос. – Пока самым многообещающим был разговор, когда я притворилась, что страшно переживаю из-за того, что вы начнете изменять мне после женитьбы.

Остро глянув на нее, Торн скривился в улыбке:

– Сейчас можете не сомневаться в моей верности. У меня достаточно забот и с вами, и с помолвкой. Ни к чему все усложнять еще больше.

Все, что произошло на следующей неделе, и заинтриговало, и обескуражило Диану. Начался сезон с приглашениями на балы, рауты, на обеды, именины и венецианские завтраки. В этом сумасшествии ей удалось устроить еще три сеанса с мадам.

И каждый раз Диана пыталась осторожно расспросить ее и чувствовала, как они обе играют в кошки-мышки. Венеpa умолкала, едва только речь заходила о ее прошлом, и Диана не могла не признать, что их болтовня приносит мало пользы.

Кроме того, появился повод забеспокоиться об Эми. При всех успехах в свете, который не устоял перед ее очарованием, однажды, когда Диана вернулась под вечер из студии, она обнаружила, что Эми рыдает в своей спальне, уткнувшись лицом в подушки. Диана кинулась к ней с расспросами, и Эми поведала, что один из ее поклонников вот уже в третий раз за последнюю неделю неожиданно не является на встречу.

Зная, что только один поклонник мог повергнуть ее в такое состояние, Диана пришла к выводу, что кузина страдает из-за того, что Реджинальд Нили откровенно пренебрегает ею.

Диана могла только радоваться, что их тайный роман дал трещину, и надеяться, что все закончится окончательным разрывом молодых людей.

Теперь Диана могла целиком сосредоточиться на главной проблеме – мадам Венере.

После второго сеанса она уже не сомневалась, что та ведет свою собственную игру. Их беседы стали все более походить на изящную дуэль умов, когда каждая пыталась выудить информацию у другой. Только на четвертом сеансе Диане тем не менее удалось склонить Венеру к разговору о детских годах. Предлогом была слабость той к шоколаду.

– Когда я была маленькой, – задумчиво заговорила Венера, – гувернантка каждое утро подавала горячий шоколад мне в постель. Это мое самое трепетное воспоминание, – вздохнула она. – Потом я несколько лет мечтала об огромной чашке какао со сливками, над которой вьется парок. Мне этого так не хватало, что я поклялась: когда вырасту, заработаю столько денег, чтобы можно было пить шоколад каждое утро. Теперь я всегда начинаю день с чашки шоколада в постели.

Диане стало любопытно. Венера явно происходила из богатой семьи, если у нее была гувернантка, и она привыкла к шоколаду по утрам. Если несколько лет у нее этого не было, должно быть, тогда для нее наступили трудные времена.

– Что-нибудь случилось с вашей гувернанткой? – как можно безразличнее спросила Диана.

Венера посмотрела вдаль, словно вспоминая что-то.

– Я лишилась родителей в детстве, как и вы. А потом последовали годы, которые были… трудными.

– Простите меня, пожалуйста, – воскликнула Диана, борясь с сочувствием. – Могу представить, как вам было тяжело.

– Нет, вы не можете представить! Ваши родители погибли от несчастного случая. Моих – убили у меня на глазах.

Диана застыла, не в силах сказать ни слова. «Убили?» Какой-то скрипучий смешок вырвался у Венеры.

– Вы, наверное, шокированы. Они умерли насильственной смертью. Я до сих пор вижу это в кошмарах.

– Какой ужас!

– Ужас. Но пожалуй, самое жуткое – в то же время я потеряла своего брата.

Диану замутило.

– Его тоже убили?

– Нет, мы оба выжили, но он для меня словно умер. Нас разделили и отправили по разным приютам. Меня – в приют для девочек, его – в работный дом для мальчиков. Только десять лет спустя я смогла увидеться с ним.

– Вы много пережили, – запинаясь, произнесла Диана, не в силах придумать ничего более подходящего.

Венера пожала плечами:

– Мне было не так плохо, как брату. В приюте нас заставляли работать швеями. По большей части мы шили паруса для рыболовецких шхун. С нами обходились достаточно гуманно, и все равно я не могла дождаться, когда меня выпустят.

Диана не могла не вспомнить собственную жизнь и почувствовала, как слезы подступают к горлу.

– Мне повезло больше, – тихо сказала она. – У меня были дядя с теткой, которые забрали меня к себе. Я всегда испытывала к ним благодарность. И может быть, немного вины, – добавила Диана, чтобы быть полностью честной. Она замолчала от неожиданно пришедшей мысли. – Очень часто я слышала о сборах пожертвований в дома призрения и ни разу в этом не участвовала. К своему стыду. Я знаю, тут есть несколько, и наверняка им не хватает денег.

На этот раз в улыбке Венеры не было насмешки, была горечь.

– Все равно на шоколад денег им не хватит.

– Может, я смогу сделать взнос в приют, где вы росли? – невинно спросила Диана. – Это был частный или приходской приют?

– Приходской. Приют для нуждающихся девочек в Рэйе.

Это место находилось в графстве Суссекс. Несмотря на сочувствие Венере, внутри все задрожало от радости, что ей удалось добыть первый реальный факт. Диана знала, что Торн будет доволен, когда услышит ее доклад.