— Как продвигается расшифровка радиопередач, Ярара? — Иахрр чуть сморщил нос, что у этих существ означало улыбку.

— Радиопередачи — фыркнула сидящая — Я готова поставить на спор весь свой мех против твоей хвостовой кисточки, что они используют искровой разряд. И вообще, это не передачи. Так, условные сигналы.

— Например?

— Ну вот, слушайте — Ярара тряхнула густой пышной гривой, обмахнулась хвостовой кисточкой, заметно более пушистой, чем у собеседников — Три непереводимых буквы, очевидно, аббревиатура. Повторяются несколько раз. Далее… ага, вот. «Судно…» тут непереводимое понятие… «тонет посреди…» ну, это, очевидно, местное название океана… широта… долгота… И опять три этих буквы. Всё.

— Ну, это действительно какой-то аварийный сигнал. А нормальные передачи?

— Пожалуйста, вот. «Судно…» тут непереводимое понятие… «вышло с грузом…» тут непереводимое понятие… «из порта…» тут местное непереводимое название… «в порт…» тут опять местное название… «с заходом в порт…» так… «Будет восемнадцатого. Приготовьте место для складирования…» Вот и всё.

— Всё ясно с тобой, Ярара.

— Что именно ясно со мной, о мой повелитель? — девушка насмешливо сморщила нос, одновременно изящно изогнув поднятый хвост — кисточка чуть подрагивала над плечом.

— Пока что местные передачи в основном состоят из непереводимых понятий.

— Не грызи меня, о мой повелитель — ещё более насмешливо произнесла девушка, снова обмахнувшись кисточкой хвоста — Я исправлюсь, непременно исправлюсь.

— Действительно, чего пристаёшь к малолетке — добродушно вступился за девушку капитан, откровенно забавляясь — Вот ты сам не в состоянии даже сколько-то уверенно сказать, что и как едят аборигены, а…

— К малолетке? — девушка в возмущении хлестнула хвостом — Ну спасибо, дядя Хррот. Имеются ли у вас ко мне ещё какие-либо умные вопросы, о мудрейшие из мудрейших?

— Пока что всё.

— А у меня имеются. Иахрр, как ты полагаешь, сколько процентов информации мы улавливаем?

— Я понял твой вопрос. Нисколько. Речь может идти о долях процента. О тысячных долях, в самом лучшем случае.

— Вот и я о том же. Не может быть, что они тут имеют только примитивную телеграфную радиосвязь, а вся остальная информация идёт в виде писем. Так не бывает! Должны быть закрытые, проводные каналы… Чего вы смеётесь?

— Ну разумеется, о звезда моих очей. Такие каналы существуют. Это примитивный проводной телеграф. Более того, существуют и линии, по которым идёт передача звуковой информации. Стараниями нашего почтенного Ухурра мы уже ведём интенсивное прослушивание десятков таких каналов.

— И вы все молчите?! Где это всё?

— Если ты посмотришь файл «проводные каналы» у себя в папке, ты найдёшь там самую свежую информацию. Мы просто не решились отвлекать тебя, питая призрачную надежду, что непереводимых понятий в твоих переводах станет чуть меньше. И вообще, прежде чем поднимать хвост на старых опытных хищников, следует посмотреть на своём рабочем столе.

Девушка пристыжённо умолкла, и даже её хвост увял, спрятав кисточку за спиной. Впрочем, ненадолго. Кисточка вновь взлетела, заплясала над плечом.

— Мне нужна вся информация, Иахрр. Вся до последнего бита. Чем больше, тем лучше.

— А забирай!

— И заберу! У вас есть ещё ко мне что-то, почтеннейшие?

— Да чего взять с малолетки — тут капитан и командор засмеялись странным, гортанно-переливчатым смехом — Всё, работай!

Окно стянулось в точку, погасло. Иахрр снова повернулся к капитану.

— Хррот, так не пойдёт. Так мы можем крутиться на орбите хоть год. Дай разрешение на высадку нашей группы. Скрытную, само собой, я не говорю о прямом контакте. Пойми, нам надо всё видеть.

— Есть телезонды.

— Это не то. Мы должны почувствовать планету.

— Нет, я сказал! Ещё вопросы?

— Грызун-норушник!

— От грызуна слышу! Всё, свободен!

Иахрр повернулся и пошёл по коридору пружинистой походкой потомственного лесного хищника, и только хвост хлестал направо-налево, выдавая крайнее возмущение. Капитан проводил его взглядом, покуда фигура не скрылась за поворотом плавно изогнутого по дуге коридора. Вздохнул совсем по-человечески, перевёл взгляд на стену, за неуловимо-тонкой гранью которой плавал гигантский шар планеты. Щелчок пальцев, и стена восстановила свою полуметровую нерушимую броню — погас экран.

На чердаке дачи было темно — хоть глаз выколи — пахло прошлогодними яблоками, сухой полынью и кошками. У широко распахнутого чердачного окна мрак был чуть пожиже, там угадывалось какое-то шевеление. Внезапно неярко вспыхнул электрический фонарик, явно с сильно севшими батарейками, выхватив из темноты неясную худую фигуру, склонившуюся над планшетом с какими-то записями.

Борис Переверзев, студент второго курса Московского университета, был астрономом по призванию. Да, пришлось идти учиться на инженера, отец настоял. Всё верно, конечно — любая профессия должна кормить, и желательно хорошо кормить. Ну что это за профессия — астроном… Весьма скромное казённое жалованье, и никаких тебе жизненных перспектив. Сиди в темноте за трубой до самой пенсии, если не до смерти. А девушки, между прочим, весьма уважают богатых. Женатый же человек вообще обязан…