Старпом и сам понял тщетность своих усилий, передал молоток и керн в руки механику.

– Попробуй теперь ты.

Даргель устало сутулился, дул на занемевшие от напряжения пальцы.

– А мы таки прошли больше половины пути, – подбодрил его Макаров. – Значит, предстоит пройти еще половину.

Слово «путь» в устах командира звучало двояко. То ли имелось в виду пройденное кораблем расстояние. То ли старпому предстояло согласиться со второй частью плана Макарова.

Старпом и командир стояли согнувшись в самом углу, где межотсечная переборка стыковалась с округлым корпусом субмарины. Говорили шепотом, чтобы не выносить свои разногласия на суд экипажа.

– Еще четверть часа, вода поднимется, и люк в соседний отсек невозможно будет открыть, – вкрадчиво говорил Илья Георгиевич, – так что забирай всех и переходите в носовой отсек. Мы со штурманом будем вести лодку к отмели сколько получится – в любом случае будет ближе к берегу. Спасательные плотики выбросите через торпедный аппарат. Потом и сами покинете борт.

В глазах старпома читалось несогласие. Мол, хорошо, подводники сумеют добраться до берега, но это же практически безумие. Шансов вернуться на родину да при этом остаться не раскрытыми у них не так уж много. А Макаров дожимал Даргеля.

– Я понимаю твои сомнения. Такой план не прописан ни в одной инструкции. Но скажи, зачем тогда наш куратор вице-адмирал Столетов позаботился о паспортах для наших людей на вымышленные фамилии? В Камрани есть наш человек. Выйдешь на него, и он поможет выбраться. Да пойми ты, сейчас мирное время. Это в конце Второй мировой маршал Жуков штурмовал Зееловские высоты, устилая их трупами наших солдат, на пулеметы их гнал. Тогда с человеческими жизнями никто не считался, сейчас, если есть возможность спасти людей, мы должны ее использовать. Значит, так, старпом, это приказ.

– Понял, товарищ командир, – бесстрастно произнес Даргель.

Илья Георгиевич больше не тратил своего красноречия. Он просто приказал всему экипажу, кроме штурмана, перейти в носовой отсек, добавив, что дальнейшие указания они получат от старпома. Всякие порывы попрощаться кавторанг пресек на корню. Он только вскинул ладонь и добавил:

– Скоро увидимся, – после чего коротко пожал руку старпому и тут же повернулся к монитору.

Когда за Даргелем был задраен межотсечный люк, Макаров немного сник. Теперь можно было не то чтобы расслабиться, но не думать о том, как выглядишь, ведь штурман не отрываясь смотрел на светящийся монитор.

Пульсирующая точка чуть заметно ползла по белой, слегка изогнутой линии – по графическому изображению курса мини-субмарины. Верхнее освещение заметно пульсировало, и от этого Макарову казалось, что у него темнеет в глазах.

«Только бы дотянуть», – то ли просто подумал, то ли молил бога, в существование которого не очень-то и верил.

Только теперь он почувствовал, как сильно болит локоть.

«Наверное, ударился о стойку, когда падал», – пытался припомнить Илья Георгиевич.

Свет еще раз предательски моргнул и погас. Вновь вспыхнула аварийка, и лишь мониторы, благодаря стабилизаторам, горели ровно.

Командир опустился в кресло, по привычке уперся локтями в панель, но тут же их отдернул. Правую руку пронзила боль. Даргель, как и было условлено, каждые две минуты напоминал о себе. Его доклад по внутриотсечной связи не отличался разнообразием. Мол, всё, насколько возможно, идет нормально. Но в голосе слышалась тревога за командира и штурмана.

То ли усилия старпома и механика дали свои плоды, то ли щель, через которую хлестала вода, забилась снаружи мусором, но вода прибывала уже куда медленнее. Оставалось надеяться на живучесть корабля и собственное везение.

Присутствие людей на центральном посту по большому счету было сейчас лишним. Автоматика исправно делала то, что ей положено. В процесс предстояло вмешиваться лишь в моменты сбоев. Основное ждало штурмана и командира впереди, когда «Адмирал Макаров» подойдет к отмели. Вот тогда пригодятся навыки и умения действовать в форс-мажорных обстоятельствах, когда от быстроты реакции и умения думать зависит все. Но об этом старались не говорить – не принято, можно сглазить. Моряки – народ суеверный.

Илья Георгиевич скользнул пальцем по коврику виртуальной компьютерной мышки.

– Видеофайлы… выбрать… ну вот.

В нижнем левом углу головного монитора загорелось отдельное окно – последние минуты записи акулы, преследуемой подлодкой. Кавторанг выбрал несколько наиболее отчетливых стоп-кадров и теперь делал укрупнения.

– Да, когда видишь это создание в первый раз, легко можно обмануться, – бормотал он под нос самому себе, – но теперь-то мы немного знакомы и у меня есть твои фотографии. Ну вот, конечно… телекамера. И вряд ли одна. На спинном плавнике. А вот и отверстие для сопл водомета. Спина черная, потому их не так легко заметить. Ты сама лишь орудие в чьих-то руках. Вот нам и предстоит разобраться – в чьих. Кому так помешало наше появление в Камрани.