Матадор вдруг взлетел высоко-высоко. Низко-низко, за много километров лежала под ним Арина.

Огромное, сдобное, румяное тело лежало, раскинувшись, на странах, морях и горах. Голова прижала к земле смятое солнце. Вдоль бёдер валялись раздавленные города, похожие на детские конструкторы. Под мышкой дышал вулкан: он даже подпалил кучерявые волоски. У самых врат сладострастия щипали травку чёрно-белые коровы. Через ноги беспорядочно проросла, как лиана, железная дорога.

Матадор резко понёсся вниз, пробил облака, обжёгся о потоки горячего воздуха.

Матадор вошёл в Арину, как к Христу за пазуху. Арина резко подняла ягодицы над простыней. Жёлтая магма потекла по ляжкам. Во влагалище взорвалось маленькое плотное солнце.

Буря за стеклом утихла. Мокрый песок разметало по всему дворику. Три или четыре бледненьких солнца клубились на самом краю горизонта. В бассейне плавали Аринины трусы и два больших персика. Последний порыв ветра сорвал с пальмы охапку брызг и окатил Арину и Матадора с ног до головы.

Матадор внимательно посмотрел на небо, пытаясь понять, в какой стороне находится Россия. Но России, похоже, не было ни в какой стороне.

— Я люблю тебя, Арина, — сказал Матадор.

— Я люблю тебя, Глеб, — сказала Арина.