— Это самолёт, — пояснил пилот, — какой-то угрёбыш несётся прямо на нас. Похоже, он в жопу пьян.

Красная точка росла в размерах. Гаев уже мог рассмотреть очертания летательного аппарата. Маленький спортивный самолётик.

— Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто, — пробормотал Гаев.

— Куда калитки? — не понял пилот.

— Да нет, это я так… Ни хрена он, паря, не пьяный…

Маленький красный снаряд ломил на таран.

— Ну так сворачивай, блядь, сворачивай, — вдруг заорал Гаев. Он понял, что до столкновения остаются считанные секунды…

Пилот вдруг заплакал. Нижняя губа его сильно дрожала, и он безуспешно пытался прикусить её верхними зубами.

Гаев уже мог различать через стекло лицо вражеского лётчика. Гаев присвистнул. Матадор…

Гаев сунул руку в штаны, почесать взопревшие яйца, и обнаружил, что в штанах нет члена. Вернее, он был, но совсем маленький, скукожившийся, как сухофрукт, жалкий отросток.

Ссохся от страха.

Хнычущий пилот вдруг кубарем покатился по полу. В кресло перед панелью управления грузно рухнула туша генерала Анисимова.

— Параша! Молокосос! Педрила! Мудозвон! Хуелуп! Сраная харя! — трудно было понять, кому адресовались грозные ругательства генерала.

Матадор понял, что самолёт с волком на борту не собирается избегать тарана. Красный самолётик резко ушёл вправо. В ту же секунду самолёт с волком нырнул в противоположную сторону.

Матадор заложил над полем длинный вираж, чтобы осмотреться и снова выйти на ударную позицию.

Он увидел, что самолёт противника уже набрал высоту и завис в десяти метрах левее и выше.

Самолёт с волчонком завис за левым плечом Матадора. Учитель говорил, что именно за левым плечом дышит обычно смерть.

Гаев, повинуясь приказу Анисимова, вытащил у него из кармана пистолет Макарова, открыл форточку и стал палить в красный силуэт.

Тень от самолёта с волчонком почти сожрала солнце. Матадор понял, что его загнали в ловушку. Или он должен нырять вверх и таранить вражеское брюхо. Или ему придётся клюнуть носом землю.

Поле оборвалось, мимо неслись наперегонки редкие берёзки. Самолёт с волчонком вжимал Матадора в смерть. До земли оставалось не больше пятнадцати метров.

Матадор, сметая верхушки берёзок, бросил руль влево. Самолёт вверху дёрнулся, но повторил манёвр. Самолёт сверху вновь стал теснить Матадора к земле. Матадор видел его грязное брюхо.

Теперь противники летели прямо в солнце. Жёлтый пожар заливал обзор. Медовые блики топили зрение. Матадор зажмурился.

— Залупа! Говнеро! Глистоед! Шноговняк! — орал на всю кабину раскрасневшийся генерал Анисимов. Руки его уверенно сжимали штурвал. Противник уже почти царапал брюхом землю.

Солнце било в глаза. Медовые блики топили зрение. Из марева вдруг выскочил, как чёртик из табакерки, ястреб с широко расправленными крылами.

Ястреб с кривым клювом вонзился в стекло. По стеклу пополз пернатый винегрет. Генерал Анисимов сбросил скорость. Сзади скулил в луже мочи юный пилот. Гаев целовал вытащенный из зарослей чёрных волос на груди массивный золотой крест.

Самолёт с волчонком сбросил скорость. Матадор резко дёрнул на себя ручку управления, и красный самолётик ушёл в небо по высокой дуге.

Мёртвый ястреб застилал полгоризонта. Проклятый враг уже выходил из мёртвой петли и пристраивался в хвост самолёту с волчонком.. Матадор хладнокровно откинул фонарь, выбросил вперёд руку с коротким «Узи».

По обшивке самолёта с волчонком застучал крупный град. Генерал Анисимов счёл за благо плюхнуть машину в тихое озерцо.

— …сенсационное сообщение. По-прежнему чрезвычайно богат внутренний мир русского человека. Эта запись сделана в рентгеновском кабинете. Посмотрите, что обнаружено внутри этого господина…

Арина сделала паузу. Сейчас гаевский редактор поймёт, что происходит что-то не то, и вырубит её из эфира…

— В желудочной полости — небольшая ёмкость, что-то вроде пластикового пакета. В ней — загадочная жидкость красного цвета…

Арина напряжённо смотрела на монитор. Всё в порядке. В аппаратной воображают, что речь идёт о каком-то казусе под рубрикой «Всякая всячина». Ещё три фразы. Их надо выпалить автоматом.

— Разгадка оказалась неожиданной. Эта жидкость — концентрат легендарного наркотика Акварель. Он обнаружен в желудке господина Козлова, личного секретаря Самсона Гаева, президента нашего телеканала. Кассета…

Редактор в ужасе закрыл Арину первой попавшейся заставкой. Как на заказ, это оказалась антинаркотическая реклама. Могильные крестики, выложенные из шприцов и иголок.