— Но вряд ли он хранит Акварель дома.

— Арина вспомнила…

— Арина? — резко обернулся Матадор. — Вы говорили, что она в безопасности.

— Она не только в безопасности, — улыбнулся генерал, — она сильно нам помогает. Она вспомнила, когда угодила под машину…

— Арина попала под машину?! — подпрыгнул на месте Матадор.

— Ничего страшного, — успокоил его Барановский, — пара ушибов… Так вот, она вспомнила, что видела несколько раз, как Гаев капал своему коту в еду алую жидкость… Он часто баловал кота разной экзотикой, Арина не обратила тогда внимания…

— Вот это финт, — пробормотал Матадор.

— Если Гаев подсадил кота на Акварель, — продолжал Барановский, — понятно, зачем ему понадобилась колба. Во всяком случае, это наш единственный шанс. Арина везёт сюда парня с обострённым чутьём на Акварель, пашет как прибор. Сейчас ты встретишься с ней, возьмёшь этого «носа» и двинешь к Самсону… У Арины, насколько я знаю, через два часа выход в эфир в одной новой программе…

— Двадцать секунд осталось, — лейтенант Лейкин не сводил глаз с часов.

Зайцев достал новую подушечку «Дирола», сунул в рот.

Свет в номере погас, экран телевизора потух. На огромном экране на площади, где крутили нон-стоп предвыборную гаевскую бодягу, застыл на мгновение Президент с отвисшей челюстью.

Зайцев вышел на балкон, направил бинокль на городской аэродром. Самолёт Силового Министра одиноко стоял посреди лётного поля. Вокруг суетились люди, махали руками и какими-то шлангами. Взлётные огни на полосе потухли. Свет в стеклянной башне диспетчера погас.

— Бумс, — сказал Зайцев и выплюнул жвачку.

Вытащил из кармана две таблетки, сунул их себе в рот.

Он поверил генералу Барановскому, что сувенир — безопасный. Он хотел отдохнуть часов двадцать.

За десять минут до того, как Выборгу пустили электрическую кровь, с небольшого частного аэродрома в двадцати километрах от города взлетел в небо маленький аккуратный самолёт, на борту которого был нарисован всклокоченный волк.

В салоне его находились два пассажира.

Они сидели друг напротив друга в мягких креслах. На столике, что располагался меж ними, стоял небольшой графинчик водки, блестели на тарелках кружочки солёных огурцов, ломтики селёдки.

— За успех. Не будьте, ей-Богу, как туча. Всё пока идёт хорошо.

— Если бы мои парни не поймали этот спутниковый разговор… Из наших косточек уже заказали бы холодец. Старик не простил бы ни меня, ни тебя.

— Так на то и ваши парни, чтобы ловить спутниковые разговоры. Я окончательно понял, что вы гений. За вас.

— Не суетись, не суетись… Не наливай больше. Не забывай, к кому я лечу… Что делать собираешься со своим заячим мудаком, который нас кинул? Мои ребята привезли из Ирака новые смешные приборчики, хуерубки называются. Отрезают по пять миллиметров…

— Ну… надо подумать. Я не поклонник пыток. Язык, к очкам подвешанный, нос, в салат замешанный… Надо его просто хорошо измудохать. Сейчас-то некогда — выборы…

— Ты что, опизденел? Он лее хотел нас закопать!

— А где я возьму другого? У меня на нём четверть хозяйства держится. После выборов измудохаю, до гробовой доски будет скулить и ручку ещё лизать, что мы ему жить позволили.

— Я тебя не понимаю. Эдак каждая… Что он, впрямь такой ценный кадр?

— Вы, Марлен Николаевич, ещё Сталина вспомните, что незаменимых нет. А сами, извините, не захотели отдать мне и Дубичеву скальп этого Матадора… Вы заметьте, как Зайчик сработал: ему предлагали нас потравить, а он смог вырубить электричество во всём городе. Золотой парень.

Самолёт тряхнуло. Спутники выглянули в окно. Самолёт летел низко. Тень, похожая на крест, неслась по лесам и лугам, ручейкам и перелескам.

Ровно по центру тени парил, широко распластав крылья, гордый ястреб.

Чёрный ботинок на красной ковровой дорожке.

Сейчас он увидит Арину и снова с ней расстанется. День ещё не закончен.

«Может быть, самый тяжёлый день в этом году», — сказал генерал.

«Но откуда он знает, что случилось с Колдуном без имени и с нашими парнями там, у болот?», — подумал Матадор.

«Откуда он это знает, если все погибли?»

Матадор застыл как вкопанный. Чёрные ботинки на красной ковровой дорожке.

— Глеб, вернись, — генерал Барановский приоткрыл дверь в кабинет. Чтобы раскрыть тайну болот?