Вначале он испытывал некоторое предубеждение к Клавдию, сыну его старого друга Валюбера, но в итоге молодой человек тронул его сердце. Труднее всего было найти общий язык с Нероном: безвольное лицо, отсутствие принципов, состояние ничем не оправданного, искусственного возбуждения, - одним словом, прирожденный провокатор. Вначале он, по просьбе Анри Волюбера, главным образом помогал в учебе Клавдию, а теперь стал для всех троих проводником по извилистым тропам Ватиканки. Уже много лет назад епископа освободили от значительной части епархиальных дел и призвали в Ватикан, где благодаря своим выдающимся познаниям в литературе и богословии он стал необходим как знаменитой библиотеке, так и коллегии кардиналов. Вителли знал практически все, что имело отношение к Ватиканке, он даже оборудовал себе там кабинет. Почему Анри вдруг так срочно понадобилось в Рим? Абсурд какой-то.

–  Где ты пропадал?
– спросила Габриэлла и поцеловала епископа.
– Мы тебя заждались.

–  Я был занят подготовкой одного официального визита в Ватикан, дорогая, - ответил епископ.

–  Монсиньор, - сказал Тиберий, пожимая ему руку, - книга, которую вы мне порекомендовали, превзошла все мои ожидания. Я читаю ее запоем уже три дня. Но там есть несколько латинских изречений, которые я не понимаю. Не могли бы вы…

–  Зайди ко мне завтра. Хотя нет. Если ты будешь в Ватиканке, я сам приду к тебе в большой читальный зал. А заодно еще разок проверю, в каком состоянии архивы. Ты в курсе этой истории, Клавдий?

–  В общем, да, - проворчал Клавдий.

–  Похоже, ты этим не очень-то доволен.

–  Я не вполне доверяю отцу. Насчет украденного Микеланджело - это правда?

–  Полегче, Клавдий, - сказал епископ.
– Пока нет никаких доказательств, что вещь была украдена. Однако у твоего отца, хоть он и не признается в этом, похоже, есть не просто туманные предположения, а нечто более серьезное, нечто такое, что заставляет его ехать сюда. А ведь даже в молодые годы он плохо переносил римскую жару.

–  Твой отец приезжает в Рим?
– вдруг спросила Габриэлла.
– Просто так? По собственной инициативе?

–  Что такого страшного, если Анри Валюбер приедет в Рим?
– обиженным тоном поинтересовался Нерон.

–  Абсолютно ничего, - сказал Вителли.
– Но Клавдий из-за этого нервничает.

–  Вы ведь ему ничего не скажете, монсиньор?
– спросил Клавдий.
– Ничего ему не скажете про девушку?

–  Клавдий, мое дело - выслушивать исповедь, а не обсуждать услышанное, даже с моим лучшим другом, - улыбаясь, произнес Вителли.
– Если бы ты знал все, о чем я умалчиваю, у тебя голова бы лопнула.

Позже Клавдий вернулся к этой теме.

–  Вам он тоже написал, монсиньор? Вы не могли бы показать мне письмо?

–  Если бы даже было такое письмо, Клавдий, я не позволил бы тебе его прочесть. Тебе не о чем волноваться, все это не имеет к тебе ни малейшего отношения. Неужели ты не доверяешь мне?

–  Когда именно он приезжает?

–  Завтра, он прилетает утренним рейсом. И зайдет ко мне прямо в Ватикан. Не очень-то кстати - я ведь занят подготовкой официального визита.

–  А вы не можете объяснить ему, что сейчас неподходящий момент для приезда?

–  Ты же знаешь: если твой отец что-то заберет себе в голову, ни один римский папа не сможет его остановить. Не исключено, впрочем, что его идея меня заинтересует. Завтра вечером он зайдет в Школу повидать тебя.

–  Только не это!
– вскричал Нерон.
– Завтра вечером на площади Фарнезе будет праздник! Там соберутся все самые утонченные и развращенные умы, какие только есть в Риме… Ты не можешь это пропустить, Клавдий!

–  Не волнуйся, не пропущу, - сиплым голосом ответил Клавдий.
– Монсиньор, вы скажете отцу, что его беспутный сын ушел на праздник. Если он захочет поглядеть на это зрелище, пускай присоединяется к нам. Не захочет - увидимся позже.

–  Так и быть, - улыбнулся Вителли.

Епископ встал, поправил облачение, разгладил пояс. Тиберий взглянул на часы. Лоренцо Вителли всегда уходил в одиннадцать.

–  А знаешь, Клавдий, - сказал епископ, - ведь твой отец вполне способен прийти на этот праздник. Кому ты бросаешь вызов? В какие-то моменты я понимаю Анри гораздо лучше, чем ты. Ты слишком торопишься. Всегда у тебя так.

После ухода епископа Клавдий достал еще одну бутылку - чтобы расслабиться, как он объяснил.

–  Извини, Габриэлла, но иногда твой Лоренцо доводит меня до белого каления.

–  Сегодня тебя все доводят до белого каления, - обронил Тиберий.

–  Как давно епископ Вителли знаком с твоим отцом?
– спросил Нерон. Он разлегся на диване и оттуда, оттянув уголок левого глаза, любовался изящным профилем Габриэллы, выделявшимся на фоне лампы.

–  Тебе уже говорили, - ответил Клавдий, наливая себе вина.
– Выпьешь, Тиберий?

–  Как давно он его знает?
– повторил Нерон.

–  Думаю, тебе придется все начать сначала, Клавдий, - улыбнулась Габриэлла.
– Нерон все забыл. Нерон, перестань оттягивать глаз, на это неприятно смотреть.