Блистательная, в белоснежном платье, она была похожа не на Еву — на ангела в огненно-золотом ореоле волос.

— И змея тоже не видно, — в тон ей улыбнулся князь и молодцевато подал руку. — Прошу! Одними разговорами сыт не будешь.

Они, наверное, уже с час гуляли по парку, зелёной стеной обступавшему княжеский дворец. Весело звенели фонтаны, деревья шелестели листвой, бесчисленные розарии, клумбы и цветники превращали воздух в нектар. И впрямь — как в раю!

— Видит Бог, Ваше Высочество, наше с вами знакомство дурно отразится на моей талии. — Кейс взяла князя под руку. — Моллюски прошлый раз были столь же великолепны, сколь и бессчётны. Что грозит моей фигуре сегодня?

Прошлый раз был не далее как вчера. Князь лично готовил моллюсков, готовил по-старомонегасски — в морской воде, прямо в раковинах.

— Наш монегасский рацион за семь столетий ещё никому не повредил, — усмехнулся князь. — Мы, слава Богу, не какие-нибудь там французы с их лягушачьими лапками, излишествами и пьянством. Простая и здоровая пища, причём в меру, вот наш девиз! Есть, чтобы жить, а не жить, чтобы есть, вот наше кредо. На том стоим вот уже семь веков!

Они миновали фонтан, обогнули клумбу, и узкая тенистая аллейка привела их к порогу беседки. Вокруг густо стояли подстриженные кусты, за ними чуть в стороне дымила печкой кухня. Место было очень уютное, укромное, хорошо спрятанное от посторонних глаз.

— Прошу! — кивнул князь, приосанился и повёл свою спутницу внутрь, к накрытому на две персоны столу.

Там всё было просто и без излишеств. Конечно, никаких лягушачьих лапок. А главное — никаких дворецких, прислуги, лишних глаз. Можно говорить о чём хочешь, как хочешь — и плевать на утомительный этикет.

— Так… — Князь достал шампанское из серебряного ведёрка со льдом, опытной рукой снял мюзле и мастерски, так, что не раздалось ни звука, открыл. — Кейс, ваш бокал! — Налил, поднял свой и провозгласил тост: — За самую привлекательную и обаятельную из женщин, которых я встречал! За вас, милая моя!

Он ничуть не кривил душой, ибо его восторженное поклонение лишь крепло день ото дня. Мисс Кейс Хелли была красива, умна, не нуждалась — это сразу чувствовалось — в деньгах, а главное, держалась как настоящая королева. За неполную неделю знакомства они побывали в Океанариуме, осматривали Ботанический сад, катались на «ЛасточкеМисс». [120] Хелли была спутницей, о которой наследник рода Гримальди мог только мечтать.

— Благодарю вас, князь, — кивнула она и благодарно улыбнулась со влажным блеском в глазах. — Мне особенно приятно, что этот тост подняли вы…

Закуски были простенькими по-деревенски (фаршированные яйца, заливное в формочках, овощи под соусом, курица с орехами…), ничего особенного. Всё как бы подчёркивало, что за этим столом главным была беседа. С Кейс можно было поистине говорить о чём угодно, и князь отводил душу. Он рассказывал ей о кишечных паразитах у своих питомцев в океанариуме, о препарировании земноводных, и она не морщила носик. Он что-то объяснял об остойчивости судов, о «Ласточке », [121] о рельефах морского дна — и она не отворачивалась со скучающим видом, более того, выказывала осведомлённость, рассуждала о кораблях греков и финикийцев.

— Князь, да вы не только воин, вы ещё и настоящий учёный муж! — говорила она.

Наконец с закусками и разговорами было покончено, да и бутылочка шампанского опустела.

— Думаю, самое время для горячего, — сделал вывод князь и нажал электрическую кнопку, связанную с кухней. — Будет натуральный бифштекс с жареным картофелем, наше любимое монегасское кушанье.

— Ах, князь, вы так цените свою историю, так любите свой народ. — Кейс дружески похлопала князя по руке… и вдруг как-то сразу поскучнела и смолкла, непроизвольно сжав кулаки. В беседку вошла служанка, нёсшая большой поднос.

Это была крупная блондинка, немка или датчанка, в белом фартуке и опрятном чепце. Самое странное, что при виде Кейс она тоже насупилась, сдвинула светлые брови, на скулах выкатились желваки. Она собрала грязную посуду и, не поднимая глаз, убралась.

Сейчас же в беседке появился шеф-повар, лично доставивший накрытое серебряными крышками жаркое. На крышках сверкали чеканкой княжеские гербы. На столе возник салат и густая подливка с укропом и сельдереем, а также бутылочка благородного красного. Шеф наполнил бокалы, пожелал приятного аппетита и торжественно удалился. Князь смотрел ему в спину с нескрываемым благоговением.

— Если позволительно уподобить еду музыке, это, вне сомнения, Вивальди, — сказал он с предвкушающим вздохом.