Себастьян подошел к открытому окну и взглянул на чаек, которые с криком кружили над Стрэндом в ярко-голубом небе.

– По-твоему, когда она умерла?

– Трудно определить точно, но, думаю, это произошло вчера, скорее днем, чем утром.

Себастьян резко обернулся.

– Но не вечером?

– Нет. В этом сомневаться не приходится.

– Ты понимаешь, что это означает? Слуги заходили в эту комнату, чтобы развести огонь перед вечерним представлением. Тело никак не могло пролежать здесь столько времени незамеченным. Должно быть, ее убили в другом месте, а потом перенесли сюда, незадолго до того, как прийти принцу.

Гибсон присел на здоровую ногу и нахмурился.

– Ты думаешь, все специально подстроено так, чтобы подозрение пало на принца?

– Похоже на то, не так ли?

Себастьян прошелся по комнате в поисках чего-нибудь, что мог пропустить в прошлый раз. Стены кабинета были обиты тканью, расписанной узором в виде светло-зеленой листвы на желтом фоне, и были украшены высокими арками с изображениями золоченых фигурок китаянок в полный рост. Восточные мотивы проявлялись во всем: столы и стулья из светлой древесины своей резьбой напоминали бамбук, а большой сундук, который стоял между двумя арками, украшали нарисованные драконы.

– Принц утверждает, якобы он получил записку от леди Гиневры, – сказал Себастьян, рассматривая одну из позолоченных женщин. – В записке она просила его о свидании в этом кабинете. Только как она могла послать ему записку, если уже была мертва?

– Она могла написать ее раньше.

– Да, наверное. К сожалению, его королевское высочество точно не помнит, каким образом записка попала к нему в руки.

– Видать, снова был навеселе?

– Судя по всему, да.

Себастьян подошел к высоким окнам и проверил запоры. Они оказались не сломаны. Впрочем, если у кого-то был свободный доступ в Павильон, он легко мог открыть одно из окон изнутри. «Интересно, сколько людей вчера посетило музыкальный вечер?» – подумал виконт. Присутствие французского высокородного семейства, изгнанного с родины, привлекло даже тех, кто обычно избегал подобных мероприятий; дворцовые залы были набиты битком.

Прищурившись от яркого солнца, Себастьян уставился вдаль, на парк. Нужно было обладать немалой дерзостью и хладнокровием, чтобы перенести мертвое тело по открытым лужайкам в Павильон посреди музыкального вечера, устроенного принцем. Если только…

Если только, разумеется, тело не перенесли в Желтый кабинет из других покоев Павильона.

– Судя по характеру трупных пятен, – задумчиво произнес Гибсон, – тело явно пролежало на спине несколько часов, прежде чем в него воткнули кинжал.

– Что? – удивленно воскликнул Себастьян и обернулся. Он сразу обратил внимание на отсутствие в комнате крови и сделал простой вывод, что убийство произошло в другом месте. Но ему даже в голову не пришло, что Гиневра Англесси уже была мертва, когда ее закололи. – Но если она умерла не от кинжала, тогда от чего?

– Пока сказать невозможно. Без надлежащего вскрытия. – Гибсон поднял глаза. – Есть шанс его сделать?

Себастьян иронично фыркнул.

– Не жди, что местный судья поручит тебе это дело. Он уже успел объявить, что дама покончила жизнь самоубийством.

– Как же, скажи на милость, он пришел к такому выводу?

– Лекари регента с ним согласились.

Гибсон помолчал немного, затем сказал:

– Понятно. Все, что угодно, лишь бы не бросить тень подозрения на принца. Как ты думаешь, ее мужа нельзя будет уговорить, чтобы он распорядился насчет аутопсии?

– Полагаю, это зависит от того, имеет ли маркиз Англесси отношение к убийству или нет.

Гибсон прикрыл тело белой простыней.

– Да, муж в таких случаях всегда первый на подозрении. Что тебе о нем известно?

– Об Англесси? Он считается вполне благоразумным человеком – содержит поместья в отличном порядке и делит время между ними и палатой лордов. Или, по крайней мере, – добавил Себастьян, – он считался благоразумным до своего последнего брака.

Пол Гибсон удивленно взглянул на виконта.

– Что, она была настолько неподходящей партией?

– По происхождению – нет. Только по возрасту. Англесси на год или на два старше моего отца.

– Боже милостивый.

– Если бы Англесси обнаружил, что принц наставляет ему рога, это дало бы ему повод и убить жену, и заодно попытаться свалить вину на принца.

– А она действительно была любовницей регента?

– Честно, не знаю. Принц утверждает, якобы они были едва знакомы.

– Но ты ему не веришь.

– В чем-то он соврал. Я только не знаю, в чем именно.

Гибсон начал собирать разбросанные инструменты и укладывать в черную кожаную сумку.

– Ты сам-то видел ту записку, которую принц якобы получил?

– Нет. Она исчезла.

– Хотелось бы знать, произошло это случайно или намеренно. – Гибсон, оттолкнувшись, поднялся с пола и слегка покачнулся на деревянной ноге. – Тем более жаль. Я почти уверен, если бы тебе удалось выяснить, кто написал записку, ты бы, скорее всего, нашел убийцу.

– Возможно. Хотя я подозреваю, наш убийца слишком умен, чтобы легко попасться.