— Что за художник?

— Он пишет красками.

— Естественно, красками. А что он пишет?

— Картины.

Эбби откинула занавеску из своих волос и скрутила их в узел над гнездом.

— Перестань меня дразнить! Я спрашиваю, какие картины?

По контрасту с богатыми модуляциями голоса Эбби голос Эллен звучал очень монотонно:

— Не знаю.

— Кстати, тебе не мешает немного подкрасить щеки. Все теперь это делают. А он холостяк?

— Я никогда не слышала, чтобы он был женат.

— Вот, попробуй мою. — Эбби кивнула в сторону своей золотой косметички. — Это самая новая сухая пудра, ее не сравнить с вульгарной краской. Он джентльмен?

— Ты похожа на героинь романов миссис Хэмфри Уорд, [2] — холодно заметила Эллен.

— Прекрати. Не пытайся строить из себя знатока литературы. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Не шофер и не полицейский. — Эбби наконец уложила свои волосы и вроде бы осталась довольной, а после долгого и внимательного разглядывания себя в зеркале сказала: — Он для меня загадка. Хотя вообще-то меня не волнуют загадочные мужчины. Но, по-моему, он нравится Беллилии. Как ты считаешь?

— Никак не считаю. — Эллен сухим тоном пыталась выразить свое индифферентное отношение.

Эбби наградила ее долгим взглядом:

— А знаешь, ты не выглядела бы такой унылой и неприметной, если бы надела что-нибудь поярче. Ничто не вызывает такого отвращения, как шелковая блузка в клеточку с длинными рукавами. Сразу видно — старая дева.

Бледное лицо Эллен покраснело. Ей нравилось считать себя со вкусом одетой, и она с удовольствием носила свои костюмы и блузки с длинными рукавами.

Эбби вытащила из косметички круглую коробочку.

— Возьми, попудрись, — приказала она.

— Я буду себя ужасно чувствовать.

Эбби открыла пудреницу, набрала пуховкой порошок карминного цвета и протянула Эллен:

— Хотя бы перед одним мужчиной попробуй выглядеть более интересной.

— Я не из той породы коварных хищниц, которых ты прославляешь.

— Тебе бы лучше жилось, если бы ты была из той породы, — безжалостно настаивала на своем Эбби. Другого способа убедить Эллен просто не было. — Дай мне по крайней мере переделать твою прическу. Никто уже такую не носит.

— А я ношу, и более того, — Эллен приняла вызов, откинув голову назад, — ничто в мире не заставит меня носить на голове «летучую мышь». Считаю это пошлым и отвратительным.

— Значит, все светские модницы пошлые и отвратительные.

— Беллилия не носит «мышей» и тем не менее выглядит обворожительно.

— Беллилия обладает собственным стилем, поэтому может себе позволить быть непохожей на других. Кроме того, она крашеная блондинка, то есть вполне соответствует современной моде.

— Я этому не верю.

— Очень искусно сделано. Только меня не обманешь. Вещи подобного рода я чувствую нутром.

— Но Беллилии не нужно краситься. Она ведь во всем такая естественная. И почему ты нападаешь на нее, Эбби?

— А почему ты ее защищаешь, Нелли?

— Пожалуйста, не называй меня Нелли.

— А почему нет? Мы всегда так тебя называли.

— Мне больше не нравятся ни прозвища, ни клички.

Эбби от удивления подняла брови. Она слишком хорошо знала Эллен, чтобы продолжать настаивать на своем. Кроме того, ей нужно было задать еще несколько вопросов.

— У него есть деньги?

— У кого?

— Не строй из себя дурочку. Когда одинокий мужчина приезжает в такой город, как наш, долг каждой женщины знать о нем кое-какие факты.

Эллен обреченно вздохнула.

— Я об этом как-то не задумывалась, но, судя по всему, он имеет доходы, иначе не мог бы себе позволить оставаться на всю зиму в деревне, чтобы только рисовать. И к тому же у него есть машина.

— Позволь мне заметить, милочка, машина ровно ничего не значит. Ты помнишь, когда мой дражайший супруг Уолтер купил автомобиль, работающий на батареях? Мы разъезжали на нем как миллионеры, а он делал только небольшие взносы. Ты же знаешь, машину можно купить в кредит.

Эллен не одобряла тон, которым Эбби говорила о своем бывшем муже. Возможно, в Нью-Йорке развод воспринимался как самое обычное дело, но в Коннектикуте все еще обсуждали это шепотом.

— Этот Бен подарил Беллилии дюжину белых роз, — напомнила Эбби.

— А Чарли коробку сигар. Это была с его стороны лишь достойная уважения благодарность за их гостеприимство.

— Не стоит огрызаться, Нелли. Я просто заметила, что он покупает экстравагантные подарки. Это не в привычке бедных.

Полюбовавшись на себя последний раз в зеркало, Эбби пошла за ширму вымыть руки.