Сквозь шум воды она услышала голос Эллен:

— Но что-то в нем не так. Ты бы доверилась ему, Эбби?

Эбби резко обернулась, держа перед собой мокрые руки.

— Что за глупый вопрос? Ты ведешь себя как в третьем акте мелодрамы. Что в нем не так?

— Я хочу знать, что ты о нем думаешь? Нет, честное слово, — не как о холостяке, который кажется богатым, а просто как о человеке. Ты бы доверилась ему?

— А ты?

Эллен подошла поближе и прямо посмотрела в лицо подруги. Несмотря на разницу в характерах, спокойная Эллен и темпераментная Эбби были похожи — высокие, стройные, порядочные девушки штата Новая Англия.

— Он ведет себя так, будто чего-то от нас здесь добивается, — ответила Эллен на встречный вопрос Эбби. — Слишком быстро завел себе друзей. Я знаю, считается, что у художников нет предрассудков, но дело в другом. Да, его манеры достаточно хороши, но есть в нем что-то такое, чего я не понимаю. Он приехал сюда в ноябре и ни с кем не был знаком, а теперь все считают его своим закадычным другом. А женщин он всегда приглашает к себе на чай.

— Да ты просто провинциалка. В Нью-Йорке ни одна женщина не придаст этому значения, если мужчина пригласит ее на чай. Особенно если это художник.

— Но он задает слишком много вопросов, — не сдавалась Эллен.

— Ты говоришь так, будто сама сидела с ним за чашкой чая.

— Я работаю, и у меня нет времени на визиты, но я ужинала с ним у «Джефни», и он потом раза два заходил ко мне.

— Значит, он тебе не так уж безразличен. Верно? Ужин, вечерние беседы… А он не обсуждал с тобой работу художника?

— Он вообще ничего не говорит о себе.

— Для мужчины это очень странно.

— Зато он всегда задает вопросы о жизни других людей, совершенно личные вопросы. Об источниках их доходов, богато ли они живут или нет.

— Ну, это естественное любопытство.

— Очевидно, Нью-Йорк выбил у тебя из памяти то, чему нас здесь учили, — никогда даже не упоминать о таких вещах.

— А ты все еще дитя, Эллен. Если бы я не знала тебя так хорошо, я бы могла принять твою наивность за позу. Ты спрашивала Беллилию, что она думает о нем?

Эллен молчала, будто не слышала вопроса.

— И пожалуйста, не говори мне, что он не приглашал ее на чай.

— Он часто приходит сюда по вечерам. Иногда они гуляют вместе, — спокойно сообщила Эллен. — Ведь Чарли и Беллилия его самые близкие соседи, если не считать фермеров вроде Килли или этих поляков там, на горе.

Неожиданно поднялся сильный ветер. В лесу зашумели деревья, ветер со свистом кружился вокруг дома, дергал ставни и стучал в стекла. И тут вдруг раздался мужской голос.

— Ужин готов. Беллилия хочет знать, готовы ли вы, — произнес Бен Чейни. Он стоял в дверях как хозяин, будто находился в своем собственном доме.

— Откуда у вас такие манеры? — возмутилась Эбби. — Разве вас не учили стучать в дверь, прежде чем войти?

— Но дверь была открыта.

Эбби посмотрела на Эллен, и та отвернулась.

Когда была еще жива миссис Хорст, в доме сохранялся принятый в те годы порядок и даже планировка. Будучи послушным, заботливым сыном, Чарли не хотел обижать свою дорогую маму критикой архитектурных вкусов ее отца и деда, однако не успели засохнуть цветы на ее могиле, как он открыл ящик, где хранились его планы перестройки дома. Отнюдь не отрицая новых идей, Чарли предпочитал тем не менее старый архитектурный стиль Новой Англии и был одним из первых архитекторов, начавших движение за возврат лучших традиций восемнадцатого и начала девятнадцатого века. Прежде чем уехать в отпуск в Колорадо, он убрал все балкончики, башенки и лепные украшения, восстановив первоначальные линии и форму дома. Широкий эркер был сохранен: ему нравилось сидеть там перед заходом солнца.

Вместе с Беллилией они поработали над интерьером дома. Обои и обшивка были отобраны по ее вкусу. Один только раз они поспорили — дошло чуть ли не до ссоры — из-за того, что она отказалась убрать с пола большие красивые восточные ковры его матери и заменить их пушистыми ковриками.

У нее был природный талант хозяйки дома. В отличие от его матери, которая устраивала много шума, когда вместе с двумя слугами производила уборку, Беллилия и ее молоденькая служанка Мэри наводили порядок в тишине и согласии.

Сегодня вечером, накрывая на стол, они поставили посредине вазу с нарциссами, под тарелки положили новые салфеточки, сделанные в Испании, и зажгли красные свечи. Основное блюдо Беллилия приготовила сама. Это был вареный рис, приправленный томатом, перцем, шафраном и поданный вместе с жареными цыплятами, устрицами и оливками. Ничего этого Чарли не получил. Мэри принесла ему тарелку с обычным вареным рисом.

— Желудок, — признался он гостям.

— Это у тебя-то?! — воскликнула Эбби.

— Наверное, на нервной почве, — сказала Беллилия. — Он слишком много работает. Можно подумать, что его мастер ни в чем не разбирается, полный профан, и бедному Чарли приходится каждый день ездить в Бриджпорт.