Лиза издала стон жертвы обстоятельств и с надеждой спросила:

– А может, не говорить Диме, что на кассетах?

– Ты что! Я не могу лишить себя такого удовольствия.

Лиза загрустила, а я прибавила шаг.

Увидев нас, Дима привстал и, улыбаясь, сказал:

– Чувствую, вы по мне соскучились.

– Не так чтобы очень, – ответила я, – просто дело есть.

– Что-то маловато нежности в твоем голосе, дорогая, – усмехнулся Дима, – а ведь ты разговариваешь со своим женихом.

– Не помню, чтобы кто-нибудь мне делал предложение и обещал любить и хранить верность до конца жизни, – поддержала я игру.

– Так вот, я его делаю.

Дима рухнул на одно колено и торжественно произнес:

– Катя, всю жизнь я искал такую женщину, как ты, да я просто жить без тебя не могу, мое сердце исполнено любви, а в душе живет робкая надежда, что ты согласишься сделать меня самым счастливым человеком на земле… Катя, будь моей женой.

Сказать, что я была в шоке от услышанного и увиденного, это ничего не сказать.

– Ой, как романтично, – воскликнула Лиза, нелепо размахивая руками.

– Как-то очень коряво, – критично сказала я.

– Будь снисходительна, – развел руками Дима, – я же первый раз делаю предложение.

– Встань, тут же люди кругом, – засмеялась я.

– Нет, пока ты не ответишь согласием, я буду вот такой… коленопреклоненный.

– Ты что, – толкнула меня Лиза, – соглашайся, когда тебе еще предложат такое.

По всей видимости, Лиза хоть и считала меня где-то в глубине души хорошей девчонкой, но особо в меня не верила.

– Согласна, – сказала я, чтобы, наконец, покончить с этой сценой.

Дима встал и поцеловал мне руку.

– Веришь ли, я так волновался, так волновался…

– Еще бы! – воскликнула Лиза. – Такое всего один раз в жизни бывает.

– Это у кого как, – отредактировала я.

– Теперь вы не отвертитесь, потому что я свидетель этой сцены, – не унималась Лиза, – сегодня же всем расскажу эту замечательную новость.

– Свидетели обычно долго не живут, – охладила я ее пыл. – Давайте уже перейдем к делу.

Мне хотелось побыстрее замять эту тему. И чем только Дима думал, когда делал мне предложение?..

Лиза села на скамейку и опустила глаза, все же актерства ей не занимать. После вчерашней ночи я уже не могла на нее злиться, в моей душе поселилась какая-то бесконечная ответственность за эту вредную особу.

– Лиза мне все рассказала, Лаврухин ее шантажирует.

– Это ужасно, – всхлипнула жена моего брата. Жаль у меня нет под рукой наволочки и простынки, а то бы я заботливо предложила ей высморкаться.

– А какие козыри у него на руках? – поинтересовался Дима.

– Две кассеты. Дело в том, что сто лет назад, когда Лизавета была еще молода и неопытна…

– Катя! – воскликнула Лиза.

– Ты протестуешь сейчас против «еще молода» или «неопытна»? – поинтересовалась я.

Мой вопрос заставил Лизу вновь потупить взор.

– Стриптиз, что ли? – просто спросил Дима.

– Хуже, – застонала Лизка.

– Страсть во всех ее проявлениях, – нашла я нужное определение, – так вот, этот гад ее шантажирует, и надо помочь бедной и несчастной звезде прошлых лет выпутаться из этой истории с наименьшими потерями.

– И сколько же он хочет? – поинтересовался Дима.

– Сто пятьдесят тысяч долларов. Денег таких у нас нет, – развела я руками, – и в ближайшее время не предвидится.

– Я хотела с ним договориться на меньшую сумму, но он и слушать ничего не хочет, – жалобно сказала Лиза, – присосался, как пиявка.

Дима прислонился к дереву и закурил, мне показалось, что он злится, слишком сильно он затягивался, слишком резкими стали движения.

– Надо узнать, где он хранит эти кассеты, и украсть их, – предложила я, – вроде все просто.

– Ты думаешь, это легко? – спросила Лиза. – Вот увидишь, мы загремим в милицию.

– Тогда надо его обмануть. Ты скажешь, что раздобыла нужную сумму, он принесет на встречу кассеты, а мы их у него отберем.

– Каким образом?

– Лиза, к чему эти подробности, – пожала я плечами, – главное, чтобы он вынес кассеты, а там мы что-нибудь придумаем, убить человека не так уж сложно.

– Катя!

– Шучу, – улыбнулась я Лизе.

– А если он сделал копии? Шантажисты всегда вытрясают из жертвы все до последней копейки, – сказала Лиза, – я ему вообще не верю.