"Что ты делаешь?!" - кричал Шульце Кнурр, пытаясь пробраться сквозь онемевшую толпу.

"Тот, кто тронет раввина или его людей, заплатит жизнью!" - воскликнул офицер. Солдаты мигом навели порядок в толпе. Затем офицер обратился к бургомистру.

"Твой секретарь, - сказал он, указывая на Кнуфера, который тут же стал прятаться за спинами людей, - достал этот ордер обманным путем. Он подкупил моих командиров. Но одного взгляда на лицо этого святого человека достаточно, чтобы понять, что он не способен на злое дело... Много раз лицо, подобное этому, являлось мне во сне накануне битвы, принося силу духа и уверенность. Я не позволю никому и пальцем тронуть его и этих людей!"

Бургомистр грозно посмотрел на секретаря. "Ваша честь, - забормотал Кнуфер, - я сделал это в угоду вашей жене. Она просила все так устроить, потому что торговец тканями оскорбил ее".

Шульце Кнурра захлестнуло чувство глубочайшего стыда. Он велел горожанам немедленно покинуть синагогу и разойтись по домам.

"Слава Всевышнему, что Он предотвратил столь постыдное дело. Мы чуть было не причинили страшного зла ни в чем не повинным людям по прихоти глупой женщины", - произнес он, удостоверившись, что последний из предполагаемых мстителей тихо удалился.

Евреи Гейдингсфельда завершали свои молитвы в состоянии величайшего душевного подъема и радостной благодарности. Случилось самое настоящее чудо. Они видели его собственным глазами. Рука Господа отвратила великое зло. К молитвам селихота добавились особые слова благодарности, сочиненные рабби Ионой.

История о приключениях в горах

Это случилось вскоре после праздника Хануки. Ученики рабби Баруха сидели вокруг стола, поглощенные горячим спором по поводу мысли, высказанной их Учителем в субботней беседе.

Пылкий молодой человек Реб Янкель Козловер кричал: "И все же я утверждаю, что Господь обретается только там, где красиво и чисто, где достаток и уют. Его не найти в нищете и грязи!"

Эти слова еще слетали с его уст, когда отворилась дверь и вошел рабби Барух, как всегда безмятежный и радостный, с улыбкой созерцания на лице. Реб Янкель и его товарищи побледнели. Никто прежде не осмеливался подвергать сомнению слова и мысли Учителя, как это только что сделал в пылу спора Реб Янкель.

Но бояться ему было нечего. Рабби Барух не имел ничего против серьезного обсуждения своих поручений. Он сел за стол, улыбка внутренней радости играла на его губах, словно он ничего не слышал. Некоторое время он сидел молча, погрузившись в размышления, затем дружески кивнул Реб Янкелю, не смевшему поднять глаза: "Янкель Козловер, выслушай пожелание, которое, я уверен, ты не откажешься исполнить. Возьми мацы и бутылку вина, чтобы его хватило на предписанные четыре чаши на седере [*] . Аккуратно заверни их и упакуй так, чтобы бутылка не разбилась. Собери все, что может тебе понадобиться в длительном путешествии по дикой местности. В нужном месте в нужное время Господь откроет тебе истину".

Напряженная тишина последовала за этими словами, Реб Янкель вскочил, оттолкнув стул, и подошел к рабби Баруху, который благословил его в дорогу. А через несколько часов он уже покинул город и устремился в путешествие к неизведанному, необходимое в воспитании каждого молодого хасида, ищущего света истинного благочестия.

Стояла зима, улицы были покрыты снегом и льдом, но Реб Янкеля Козловера это не заботило. Он был полон воодушевления, его сердце рвалось к тому пониманию, которое обещал Учитель. Ни жгучий холод, ни возможность голода не отвратили бы его от поисков.

Пробираясь через леса и пустоши, минуя деревни, села и города, он наконец достиг высоких зубчатых гор, возвышающихся над равнинами Польши. Он думал преодолеть их и продолжить путь дальше, на восток, к широким степям Украины. Но и в самых удивительных снах, в самых странных мечтаниях не дано было ему предугадать того, что держало наготове Провидение.

У Реб Янкеля было слишком мало денег, чтобы тратить их на что-либо, кроме жизненно необходимого. Случайных заработков хватало на несколько дней пути, а затем он снова искал работу в крестьянских хозяйствах. Ночь накануне перехода через горы он провел на. сеновале гостиницы, потому что не мог заплатить за постель.

Когда Реб Янкель узнал, что проводник обойдется ему в золотой, он решил идти один, хотя хозяин гостиницы неоднократно предупреждал о том, что горные дороги коварны и заблудиться там очень легко. Если он не заблудится, говорил хозяин, то почти наверняка попадет в снежную лавину и погибнет.

Случилось так, что ему разрешили присоединиться к нескольким купцам, которые собирались переходить горы с проводником. Но Реб Янкель решил следовать за ними на расстоянии, чтобы не слышать их шумных и низменных разговоров и быть наедине со своими мыслями о рабби Барухе и его очищающих душу поучениях о Боге, мире и человеке.

Купцы тронулись в путь еще затемно - они вышли из гостиницы в теплых меховых одеждах, в сопровождении слуг, нагруженных тяжелой поклажей. Вскоре вслед за ними отправился и Реб Янкель. Он бодро шагал по глубокому следу, проложенному путниками в свеже-выпавшем снегу, и, хотя его одежда не была подбита мехом, не ощущал холода.

Исполненный веры и радости, он думал о том, что каждый шаг приближает его к знанию, на поиски которого послал его Учитель, а легкая ноша - ранец с небольшим запасом провизии, мацой и бутылкой вина - была для него дороже, чем все сокровища мира.