— Ты можешь повторить это высказывание, Адольф! — прохрипел Шульце. — Оно чертовски верное!

После этого двое пьяных вояк заковыляли дальше.

13 октября 1944 года, когда рота панцергренадеров боевой группы СС «Вотан» при поддержке оставшихся в распоряжении фон Доденбурга пятнадцати «тигров» успешно отбивала атаки частей 1-й пехотной дивизии США, не давая ей взять Голгофу, увенчанную остатками теперь уже полуразрушенного деревянного креста, в наступление внезапно перешли части 30-й пехотной дивизии под командованием генерала Лиланда Хоббса.

Это произошло после того, как в расположение дивизии прибыл сам командующий Первой армией США в Европе генерал Кортни Ходжес. Проинспектировав обстановку в дивизии и на порученном ей участке фронта, он вызвал к себе командира дивизии Хоббса. Прервав сбивчивые извинения выглядевшего крайне смущенным и растерянным генерала, Ходжес сказал:

— Ну все, хватит, Лиланд. Ситуация предельно ясная. Кольцо окружения вокруг Аахена должно быть замкнуто. Ты либо сделаешь это, либо тебе придется уйти с должности командира дивизии. Мне не доставляет никакого удовольствия обращаться к тебе через голову командира корпуса генерала Коллинза, но иного выхода нет. Ведь на меня постоянно давит сам Айк: он требует, чтобы я перестал топтаться вокруг Аахена и двигался прямо к Рейну.

Ходжес высказал все это Хоббсу с легкой улыбкой, но тот прекрасно понял, что командующий армией говорит предельно серьезно. Дело действительно обстояло так: или он выполнит поставленную перед ним боевую задачу, или ему придется уйти. Поэтому Хоббс бросил в наступление все имеющиеся у него резервы и лично руководил ночной атакой, вникая в мельчайшие детали. Эта стратегия сработала: к рассвету американцам удалось прорвать немецкие оборонительные позиции в районе выстроенного в стиле барокко замка Римбурга. Американские войска нажали еще чуть-чуть, и вскоре немцы в панике устремились по направлению к Аахену, бросая свои позиции.

В штаб-квартире бригадефюрера Дегенхардта Доннера в отеле «Квелленхоф» началось настоящее безумие. Молодой штабной офицер, безупречная прежде форма которого была теперь с ног до головы забрызгана грязью, шеврон на рукаве оторван, а с лица стекала тоненькая струйка крови, докладывал дрожащим голосом:

— Большинство частей, оборонявших передовую линию, просто сметено американским огнем, господин генерал… американцы попросту сравняли нашу передовую линию с землей.

— А где же наша артиллерия? — страшным голосом прокричал Доннер.

— С ней утеряна всякая связь, господин генерал, — ответил ему толстый майор, склонившийся над радиопередатчиком, с помощью которого осуществлялась основная связь с войсками. — Все линии уничтожены. Невозможно практически ни с кем связаться.

— О, проклятье! — зло выкрикнул Доннер. — Как, черт побери, я могу защищать город, если мне нечем это делать? Что, дьявол бы их побрал, думают те господа, которые сидят в главных штабах в глубоком тылу и отдают нам приказы?

На какое-то мгновение в его голове промелькнули страшные воспоминания о «Черном воскресенье» в сентябре 1918 года, когда войска союзников нанесли неожиданный чудовищной силы удар и разом прорвали германский фронт. Это привело к катастрофе всей немецкой армии. Тогда сам генерал Доннер был молоденьким офицером, и он хорошо помнил, что в этот момент разом рухнуло все, что было дорогого и ценного в стране и в армии.

Он с трудом заставил себя снова собраться, заметив, с каким смятением взирает на него молодой штабной офицер и как отвисла челюсть у толстого майора. Не стоит давать подчиненным лицезреть, в каком шоке он находится. Наоборот, они должны быть всегда уверены в его беспрекословном авторитете и несгибаемой воле к победе -— пусть даже весь мир вокруг них рушится ко всем чертям.

Однако, прежде чем генерал успел отдать какой-нибудь приказ, пронзительно зазвонил полевой телефон. Опередив адъютанта, Доннер сам снял трубку.

— Доннер! — рявкнул он.

Но даже тот факт, что трубку взял сам генерал, руководящей обороной Аахена, не смог успокоить находящегося в истерике офицера на другом конце провода.

— На нас с востока движутся крупные танковые формирования американцев! — закричал он, отбросив в сторону все условные обозначения и кодовые фразы, принятые для подобных телефонных переговоров. — А у нас не осталось ни противотанковых орудий, ни снарядов к ним, ни «фаустпатронов». Мы также уже использовали весь запас противотанковых мин. — Голос офицера дрогнул: — Господин генерал, вы должны прислать подкрепления, иначе…

— Для начала придите в себя, офицер, — зло бросил Доннер. — Я назначаю вас лично ответственным за то, чтобы отстоять ту позицию, на которой вы сейчас находитесь. Отойдете — поплатитесь головой…

— Но, господин генерал… — залепетал офицер.

Однако Дегенхардт Доннер уже бросил трубку. Его боевой дух был уже восстановлен. Он начал энергично диктовать разнообразные приказы.

— Майор, не сидите же просто так! Расшевелите наших тыловых крыс, наконец! Срочно нужно послать подкрепления на линию фронта. Пусть каждый, кто может держать в руках винтовку, направляется прямо туда. Бросьте туда городские подразделения полиции — в конце концов, все полицейские обучены стрельбе. Пошлите на линию фронта поваров. Всех штабных работников, которые занимаются с бумагами. Прочешите госпитали и больницы — нельзя позволить всяким идиотам скрываться там и нежиться на чистых простынях в то время, когда лучшие люди погибают под пулями американцев. Короче, ищите свежих людей! Действуйте!