— Не выйдет, сэр. Вчера его парни оказались под бомбами нашей же 9-й ударной авиагруппы. Генерал Хоббс вопит, требуя расследования этого инцидента.

— О, дьявол! — выругался генерал Коллинз. — Ну конечно… на его месте этого потребовал бы каждый.

Он задумчиво пригладил свои пышные волосы и задумался, не следует ли подыскать нового командира 30-й пехотной дивизии, сместив с этой должности генерала Хоббса? Он знал, что, стоит ему выступить с такой инициативой, ее поддержит командующий армией генерал Кортни Ходжес. Не далее как вчера он, служивший, как и сам Коллинз, в пехоте на Западном фронте во Франции в 1918 году, весьма пренебрежительно высказался о Хоббсе, заявив, что тот «все время либо хвастается, либо жалуется». Однако кого же он может назначить на место командира 30-й дивизии вместо Хоббса? «Нет, — подумал генерал Коллинз, — лучше не спешить с решением этой проблемы до тех пор, пока Аахен не будет взят».

— Итак, джентльмены, — повернулся он лицом к сотрудникам своего штаба. — Мы усилим части 1-й пехотной дивизии всеми свободными резервами, которые у нас сейчас имеются. «Большая красная единица» несет на своих плечах основную тяжесть наступления, в то время как 30-я дивизия временно встала. — Он перевел дыхание и, дождавшись, когда на коленях штабных работников появились рабочие блокноты, начал отрывисто диктовать им необходимые меры по усилению 1-й пехотной дивизии: — Придать дивизии два батальона противотанковых орудий из корпусного резерва… также штурмовики из 9-й ударной авиагруппы… осадную артиллерию из 12-й армейской группы… усилить подразделениями 29-й пехотной дивизии… заменить измотанные боями части «Большой красной единицы» свежими подразделениями 1104-й ударной саперной группы…

Помолчав мгновение, генерал Коллинз провозгласил:

— Джентльмены! — Его глаза сверкали. — Я хочу, чтобы эта высота… как назвал ее Кларенс во время нашего прошлого совещания, Бен?

— Голгофа, генерал…

— Благодарю. Итак, джентльмены, я хочу, чтобы эта проклятая Голгофа была взята нами в ближайшие двадцать четыре часа. Невзирая ни на что. Вам ясно? Отлично, джентльмены, за работу!

Взмахом руки генерал Коллинз отпустил штабных работников, которые устремились к своим картам. Началась подготовка второго этапа битвы за высоту 239 — за Голгофу.

— Задраить люк, — приказал Куно фон Доденбург. — Дистанция семьсот метров. Башню повернуть на два часа. Цель — американские «шерманы».

Обливающийся потом гауптшарфюрер Шульце быстро повернул прицел.

— Ну как, увидел американские танки? — бросил фон Доденбург. Он внимательно следил за продвижением американской бронетехники в свою собственную обзорную трубу. Их единственный «тигр» должен был остановить продвижение целой группы американских танков до того, как они достигнут рубежа, занятого панцергренадерами боевой группы СС «Вотан». Бойцы окопались примерно на середине подъема на Голгофу. Они должны были заниматься в основном танковыми экипажами, когда те начнут выпрыгивать из горящих «шерманов», а также, возможно, американской пехотой.

— Цель вижу, — ответил Шульце.

В воздухе неожиданно послышалось свистящее шипение — как будто какой-то гигант втягивал в свою грудь воздух. В следующую секунду Шульце заметил летящий прямо на них бронебойный снаряд и инстинктивно закрыл глаза. Снаряд ударился в землю примерно в пятидесяти метрах позади них. От взрыва «тигр» задрожал, словно сухой лист на ветру.

— Проклятье! — прохрипел в наушниках голос Матца. — Эта чертова дура прошла в каких-то миллиметрах от моих ногтей!

Шульце вновь стал настраивать прицел. Дистанция до американских «шерманов» уменьшилась, шестьсот пятьдесят метров… нет, шестьсот… нет же, пятьсот пятьдесят метров!

— Дьявол забери твою душу, Шульце! Ты поймал американцев в прицел или нет?!

— Поймал, господин штандартенфюрер! — процедил сквозь зубы гамбуржец.

— Тогда — огонь!

Шульце выстрелил. Силой отдачи его ударило в лицо, точно кулаком, и он привычно открыл рот, чтобы не лопнули барабанные перепонки. На броню танка со звоном упала горячая свежеотстрелянная снарядная гильза. Куно фон Доденбург включил вытяжку, чтобы убрать из танка пороховые газы. «Шерман», в который они выстрелили, внезапно остановился, охваченный пламенем. Из него судорожно выбирались одетые в черные комбинезоны фигурки американских танкистов. По ним уже вовсю стреляли немецкие пулеметы, взметая фонтанчики пыли рядом с бегущим врассыпную экипажем.

— Цель на один час, расстояние четыреста метров. Огонь! — скомандовал Куно фон Доденбург.

Башня «тигра» быстро повернулась. Шульце сразу опознал цель — американское самоходное орудие, оснащенное 105-миллиметровой пушкой. Эта самоходка была единственным видом оружия, с помощью которого янки могли поражать немецкие «тигры», оснащенные гигантской лобовой броней. Если им удастся вывести ее из строя, то. скорее всего, остальные «шерманы», лишившись такого мощного прикрытия, постараются попросту ретироваться с поля боя, чтобы не оставаться беззащитными перед лицом их могучего «тигра».

Шульце выстрелил. Снаряд «тигра» поразил американскую самоходку в районе верхних катков. Куно фон Доденбург ясно видел в обзорную трубку, как самоходное орудие отбросило в сторону. Сидевший на броне американский пехотинец полетел вниз. Казалось, еще мгновение — и самоходная установка попросту перевернется. Но случилось иначе: в следующую секунду она с диким грохотом взорвалась. В воздух поднялись тонны искореженного металла. Шульце невольно застыл. Да, вот это было зрелище!

«Шерманы» в панике остановились и попытались отступить обратно в лес. Это решение являлось фатальной ошибкой, и гауптшарфюрер Шульце не упустил шанса, предоставленного ему неопытностью американских танкистов. Он навел пушку на ближайший «шерман» и выстрелил. Бронебойный снаряд ударил прямо в лобовую броневую плиту американского танка. Куно фон Доденбург ясно видел, как он впился в броню неприятельской машины, но, как ни странно, ничего не случилось.