Ханнигана, стоящего слева, ощутимо передернуло.

— Должно быть, он и впрямь таков. На вас, тарян, нелегко произвести впечатление, — и посол Дейн улыбнулся.

Ван вновь ответил на улыбку, добавив спокойнее:

— Нелегко. Некоторые считают это нашим юмором. Мы называем вещи своими именами, а все веселятся, не веря, что кто-то способен на такую прямоту. — Тут Ван негромко рассмеялся, одновременно заметив женщину с льняными волосами, прильнувшую к плечу посла. Ее зеленые глаза и белая, как мука, кожа свидетельствовали о ревенантском происхождении. Она даже не взглянула на Вана.

— Рад был знакомству, командир, — Дейн улыбнулся в последний раз. — Я вижу, меня зовут.

Как только он, кивнув, повернул и удалился, к Вану подошел Ханниган.

— Вы были… пожалуй, чересчур прямы с послом Дейном, — пробормотал он.

— Всего лишь искренен, Иан. Полагаю, именно это слишком прямо для высшего дипломата.

— Видимо, да.

Ван ощущал напряжение за добродушным тоном Ханнигана.

— Вот почему военный атташе всегда только один. Двух было бы слишком много.

Ханниган покачал головой, затем резко повернулся.

— Послу что-то нужно. — И с этими словами он исчез.

Ван оглядел лица вокруг. Ни одного знакомого, за исключением персонала посольства Республики.

— Приветствую, командир.

Он обернулся и оказался лицом к лицу с полковником Марти, держащим почти полный бокал вина.

— Приветствую Я не видел, как вы вошли, — ответил Ван на эспине.

— Опоздал. Но вы и сами только недавно появились.

— Я был в другой комнате, — объяснил Ван. — Как у вас жизнь?

— Менее бурная, чем у вас, судя по тому, что мне довелось узнать. — И Марти с сочувствием улыбнулся.

— Местная полиция подкапывается под меня за то, что я оборонялся.

— Всегда… это для них обычное дело. Потерпевший виновен, и помоги ему Господь, если этот простофиля вздумает гнуть свое.

— Как в случае с беднягой Бирнедотом и арджентянами? — почти игриво спросил Ван.

— Это… грубое подобие. — Марти поджал губы, затем придвинулся ближе и понизил голос: — Вам следует быть одним из первых, кто узнает, что меня отзывают обратно на Сильвий для назначения в генштаб.

— Это выглядит как повышение. Поздравляю.

— Я отбываю послезавтра. Вчера мне нужно было отправить жену. Здесь не так уж много торговых судов, знаете ли. — Улыбка Марти стала ироничной, когда он протягивал руку. — Я хотел, чтобы вы знали.

Ван машинально пожал эту руку и почувствовал, как в ладонь ткнулась карточка. Ему удалось удержать ее и протолкнуть в рукав. Он надеялся, что вышло не слишком неуклюже.

— Желаю всего наилучшего.

— И вам того же. — Марти наклонил голову, затем направился прочь.

— Командир?

Обернувшись, Ван заметил еще одного военного, женщину-командира, черноволосую и черноглазую, а форма на ней была сине-зеленая. Кельтирская. Кожа ее отливала молочной белизной. Лишь тонкие морщинки, разбегавшиеся из уголков глаз, и знаки различия, выдавали ее возраст.

— Да? — произнес он.

— Айрллис Салукар, командир ККС и атташе по обороне нашего посольства здесь.

— Приятно с вами познакомиться, командир, — ответил Ван с улыбкой. — Я бы добрался до вас раньше, если бы… — Он обвел рукой зал. — И была уйма докладов, я просто барахтался под завалами.

Командир Салукар кивнула.

— Я надеялась на встречу с вами. По профессиональным и личным причинам.

— Вы ставите меня в затруднительное положение, — признался Ван, отхлебнув из стеклянной кружки глоток очень теплого светлого эля.

Салукар слабо улыбнулась.

— Вы, верно, не знаете. Мой самый старший брат был командиром исследовательской станции Эйксенпакс.

Куда бы ни занесло Вана, дело «Регнери» тянулось за ним. Эйксенпакс занимался терраформирующей операцией, и на них налетел «Ветачи», был убит весь военный персонал и половина ученых. Как раз перед тем, как Ван уничтожил мятежное судно. Он склонил голову перед Салукар.

— Простите, командир.

— Вы ничем не могли помочь Эйксенпаксу, — откликнулась она. — Вы остановили «Ветачи», и мне кажется, большего сделать было нельзя. Если бы не вы, кто знает, сколь многие еще погибли бы или пострадали?