Они вышли на широкую площадь. Ниал таинственным образом смутно вспоминала, что на этом месте каждую неделю шумел рынок. Обычно он был полон людей, взлетали вверх брызги из фонтана — круглой белой чаши с тонкой мраморной колонной черного цвета, возвышавшейся в центре. Теперь площадь была завалена обломками железа и остатками того, что когда-то было прилавками. Вся мостовая потемнела от пожара. В центре возвышался неправдоподобно белый фонтан. Фонтан был заполнен мутной болотистой водой, оттуда слышалось карканье ворон, походившее на траурную литанию.

Они продолжали идти, приблизились к королевскому дворцу, на месте которого остались развалины, на земле валялись осколки хрусталя, из которого был построен дворец. Падающая башня пробила крышу главного здания, поэтому стал виден тронный зал. Колонны поднимались к небу: нетронутые, белые, во всем великолепии блистающего хрусталя, теперь они поддерживали только небо, подернутое тучами. В глубине, в одиночестве, посреди развалин стоял трон — хрустальное кресло с сиденьем из уже выцветшего бархата. Можно было догадаться, что прежний его цвет — пурпурно-красный. Ниал представила себе Наммена, сидевшего на этом троне на вершине власти и беседующего с собравшимися царственными особами: Наммен не взял в свое владение захваченные его отцом во время войны земли, но дал власть каждому правителю. Этот трон посреди развалин являл собой зрелище странное и печальное: символ власти возвышался на обломках страны. Память об этой цивилизации была стерта, и Ниал, которая так мало знала о своем народе, осталась единственной хранительницей.

Они постепенно прошли по всем комнатам дворца, вошли в просторный зал, вероятно использовавшийся для банкетов. В глубине зала чудесным образом уцелела одна стена с огромным барельефом. Ниал увидела на нем своих сородичей, занятых повседневной работой. В одном углу что-то привлекло ее внимание. Это был символ. Герб ее народа. Ниал повернулась, рассматривая барельеф, и отметила, что этот герб был высечен на латах каждого воина. Она долго рассматривала герб, он хорошо запечатлелся в ее памяти.

В другом зале они очутились перед обломками того, что, вероятно, когда-то было обсерваторией: свидетельством интереса полуэльфов к космосу и его тайнам. Тут, на стене, светились обрывки карты звездного неба, а на полу валялся разбитый телескоп. Завоеватели разбили стекла и продырявили в нескольких местах металл. На полу зала были разбросаны страницы карты, многие — почти сожжены. На некоторых еще можно было прочитать фразы на неизвестных языках или записи о движении звезд и планет. Это был труд целой жизни, исчезнувший, развеянный, как прах на ветру.

Они продолжали бродить по залам, пока не наткнулись на статую полуэльфийки, запечатленной в танце. На ее лице читались радость и величайшая безмятежность, но тело лежало на земле с отбитыми руками. В этот момент чувства, которые Ниал до сих пор сдерживала, прорвались наружу. Полуэльфийка упала и разрыдалась.

— Иди сюда, ты получила то, что хотела, нам пора в путь, — сказал Сеннар. Он склонился над ней и помог ей встать.

— Правильно, что мы пришли сюда, — сказала, рыдая, Ниал. — Да, я правильно поступила, чтобы не забыть о том, кем я была, и вспомнить о мертвых.

— Ты не сможешь забыть их, даже если захочешь, — ответил Сеннар. — И я не смогу после того, что увидел.

Они вышли из дворца, торопясь уйти из этого мрачного места. В конце концов оказались на улице, по которой еще не проходили. Вдруг Сеннар схватил Ниал и прижал к себе, чтобы помешать что-то увидеть.

— Что там?

— Тебе не нужно смотреть, — ответил маг.

— Отпусти меня.

— Тебе не нужно видеть еще и это, — сказал он. Голос его дрожал. — Не смотри.

Ниал вырвалась из рук Сеннара и обернулась.

По обеим сторонам улицы стояли виселицы. Это были бесконечные ряды из трупов, качающихся в петлях. На виселицах пристроились вороны, как духи демонов, сторожащие мертвецов. Мужчины, женщины, дети с неузнаваемыми лицами, в изорванных одеждах, с пустыми глазницами, в которых застыл ужас, качались на ветру.

— Кто-то пожелал, чтобы признаки бойни остались видны, кто-то использовал запрещенное заклинание, чтобы не дать времени стереть это истребление, — сказал Сеннар вполголоса.

Вопль ужаса сорвался с уст Ниал.

Сеннар подбежал к ней и заставил отвести взгляд.

— Мы не должны были никогда приходить сюда. Пойдем дальше, — сказал он, поддерживая подругу и прижимая ее лицо к своей груди.

Они шли сквозь два ряда трупов, потом побежали, пока не оказались наконец вне города. Тут Сеннар отошел от Ниал и присел, чтобы отдышаться.

Помолчав немного, маг встал и взял все еще плачущую полуэльфийку под руку.

— Пойдем отсюда, — произнес он.

Ниал пошла за Сеннаром. Они снова пустились в путь. Стояла глубокая ночь. На болоте было не так-то легко найти какое-то прибежище. Когда они пришли туда, где почва была не такой зыбкой, Сеннар решил, что это место может подойти для ночлега. Он устроил что-то вроде подстилки из плащей и развел небольшой костер.