— Окей. Здесь разобрались. Где встреча?

— На ф-фиолетовых полях, по координатам.

Это звучало так глупо, что я аж переспросила:

— Что, в атмосфере?

— Н-ну, да. На п-поверхности.

Дрянь. Конечно, можно просканировать зону посадки на десятки километров, но и подбить судно на взлете — легче легкого. Якобы транспорт с якобы фиолетовым концентратом случайно проходит по орбите, а в тушке — полный набор кластерных торпед. Или там просто излучатель, чтобы «поджечь» ионосферу.

Можно обойтись еще меньшей кровью: если бы я была получателем, то просто шлепнула бы смелого капитана и получила и бомбу, и корабль. Кстати…

— И какие твои гарантии?

— В-вот.

Он открыл сейф с кодами и протянул мне ампулу с радиопередатчиком, в которой за бакелитовым окошком болталась жменя земли — красноватой жирной почвы с белыми зернышками.

— И что это?

— Это фиолет. К-ключ.

«Хм, а это изящно».

— Дай угадаю. Первый сигнал проходит, когда семена начинают развиваться, да?

Синдзи кивнул, а я прониклась невольным уважением к порядочности нанимателей. Дальше ясно: вне атмосферы Халоны фиолет не прорастет — это такая дрянь, которой нужно не просто конкретное светило, но именно спектр этого светила именно в этой в атмосфере. Наверное, если попытаться сломать капсулу, — передатчику хана. Ну а когда Синдзи покидает Халону и фиолет вянет, сигнал идет второй раз и разблокирует товар.

— …Все верно?

Обормот кивнул:

— Точно. Т-только если фиолет б-будет расти дольше шести часов или не пройдет второй сигнал, т-то бомба а-активируется.

Вот это уже лихо. Видно, наниматели всерьез рассчитывают на долговременные отношения с курьером, раз доверили такое. И все равно, что-то здесь не так, словно я уже встречала где-то такую дерьмовую схему. Я потрясла ключ-капсулу и посмотрела на просвет.

— Уверен, что это фиолет?

— Сп-пектральный анализ подтверждает.

— Генетическая подделка, — предположила я. — Спектр тот же, но расти не станет. А?

— Как ты п-понимаешь, вне планеты этого н-не узнать. Но если н-не начнет расти — я улечу.

Да, прищур у него порой прорезается что надо. Прямо невольно веришь, что это капитан.

Но схема мне все равно не нравилась — я бы предпочла выбить вариант с безлюдной луной. Или с астероидом — и чтоб никто не смел приблизиться к сброшенному товару, пока не стихнет выхлоп от моего ухода в изнанку.

— Хорошо, все ясно. Оплата?

— Д-деньги на счету, н-но я смогу их забрать только после разб-блокирования бомбы.

И снова все вроде разумно: ковыряться в генной бомбе в здравом уме никто не станет — ни курьер, ни получатели.

— Ясно. Ничего не забыл рассказать?

— Н-нет. А ты?

«Это он требует продолжения словесного стриптиза или так совета просит?»

— И чего тебе?

— П-понимаешь, я не могу оставить тебя на к-корабле.

Я машинально кивнула. Философия «сначала дело — потом отношения» в действии, все симметрично, так сказать. Мне мягко предлагают проверку. Понаглеть, что ли.

— И что мне мешает не согласиться? Я имею в виду, очень радикально не согласиться? Твои якобы мины? Я стряхнула «Тень», теперь мы сами по себе.

Я не заметила, когда его глаза загорелись по ходу разговора, когда они ожили, но сейчас взгляд Синдзи потух. Словно выключателем щелкнули. Черт, похоже, он был настроен на налаживание партнерства. Скучно с морозным гробом в космосе, да?

— Д-давай сразу определимся. Если со м-мной что-то случится, тотчас же откроется к-крио-камера Аянами. К тому же, я м-могу открыть ее в любой момент откуда угодно.

Вот так понятнее, Синдзи, — это очень милая гарантия лояльности любого пассажира. Сложно себе представить что-то, способное обороняться в течение часа против этого существа. А еще мне понравился его тон: это был определенно голос не мягкого человека.

— Хорошо, Синдзи. Мне нравятся условия. Это очень умный ход — забрать ее с собой. Мы определенно сработаемся.

Я встала, когда он меня окликнул.

— Что еще?

— П-послушай. Это было ее решение. И я хочу, чтобы т-ты знала: я н-никогда сам не открою эт-ту камеру. Т-только датчик смерти. Н-не заставляй меня, хорошо?

Я кивнула дерьмовому романтику и пошла прочь.

«Нет, он безнадежен. Он, черт меня побери, безнадежен».

— Свистни мне, когда прибудем. Я хочу поспать хоть часик.