Попрошаек и оборванцев сдуло.

— Господин Валкиин?

У главного в троице, кажется, женский голос.

— Он самый, — сказал Синдзи непринужденным тоном. — Это моя охранница.

Я скрипнула зубами, но слегка поклонилась.

Но запомню.

Главная кивнула в ответ, и ее огромный блестящий шлем слегка наклонился сторону:

— Доктор просит уточнить цель общения. Кодовое слово было «бессмертная», и это ее заинтересовало. Хотите добавить что-то?

Синдзи молчал, молчала и я. Во-первых, охраннице вякать не положено, во-вторых, если это и был ритуал или проверка, я о таком никогда не слышала. Скорее, доктор явно хочет услышать еще что-то, и было бы здорово, если бы Синдзи угадал.

— Скажем так. Хочу поговорить об ограниченном бессмертии.

Непрозрачное забрало шлема как отражало наши рожи, так и продолжило отражать. Эти два жлоба с винтовками как делали вид, что они здесь пол утаптывают, так и продолжили, только вот мне отчего-то подумалось: обормот угодил в десятку.

А еще я уловила интенсивный радиочастотный обмен, и это было хорошо.

— Следуйте за нами.

Оружие сдавать нам не предлагали. С одной стороны, так спокойнее, с другой — наоборот, напрягает. Значит, ребята настолько уверены в превосходстве, что им нипочем ударные пистолеты.

Оно-то, конечно, щиты, но все же…

В катере оказалось жарко, аскетично и накурено. Я старалась не принюхиваться, но все равно пахло легкой наркотой, кажется, сарамахисом с ароматическими примесями — эстеты, мать их. Желтые лампы, ровные скамьи, пятеро в грузовом отсеке. И ни одного окна. Я поняла, что делать пока нечего и сосредоточилась на ощущении движения: было бы неплохо запомнить маршрут. Для капитана это плевое занятие, да и полезно может оказаться.

А вот Синдзи просто смотрел перед собой и явно нервничал. Хотя, наверное, документалисту это к лицу. А тот Синдзи, что под легендой, еще на шажок приближался к своим глупым целям. Кстати, если, не приведи космос, он таки добьется своего, надо бы оказаться как можно дальше от Аянами в процессе лечения. А то мало ли.

Предаваясь всяким разным мыслям, я примерно оценила и километраж, и скорость, и количество поворотов. Летели мы долго, извилисто и часто меняли эшелон полета. Похоже, эта самая доктор все же рассталась с Его Тенью далеко не радужно.

— Выходим.

Пустой причальный док — само собой, створки уже закрыты. Опрятненько, я бы сказала, чисто и ухожено. Плюс еще охрана. Мне заочно уже нравилась загадочная докторша: всего ровно в меру, хотя деньги у нее, похоже, водятся в изобилии.

Правильный человек она. Небось, пустила мутные слухи, что сбежала из проектов Империи, и сразу завелась клиентура, которая готова платить за возможность в узком кругу рассказывать: «А я вот лечусь у самой. Знаете, она ведь работала с такими материями…» Доброкачественное самомнение богатого пациента сразу опухает. Фронтир — он такой, репутация здесь, пожалуй, даже переоценивается.

— Сюда.

Лампы. Становящиеся все более цивильными коридоры — нас, похоже, провезли черным ходом. Я шла, сосредоточенно вбирая в себя это место: вот слабая нотка медицины, вот немного страха, вот много разного металла. Мое чутье, проученное на Халоне, твердо настроилось брать реванш, потому что одно дело бизнес, другое — вот эта мутная история с последней из Аянами.

Чутье чуяло большие проблемы. Чуйкой чуяло.

Нас вели, как слепых щенков, пятимерным лабиринтом, а мы шли себе и шли, и все более понятным становилось, почему оставили оружие. Только и оставалось верить — черт, уже привычно так верить — в везение обормота.

— Добрый день, уважаемые!

Я обернулась. Сбрасывая длинный синий халат на руки мелкому киберу, из бокового коридора к нам шла весьма примечательная особа. Короткие волосы, длиннющая челка на правую сторону лица, огромные карие глаза, интерфейс-универсал на ухе слева, — и скромный рабочий китель космического медика.

— Доктор Ибуки Майя, — сказала примечательная особа и мило улыбнулась. — Решила вас перестреть в коридоре. Идемте, идемте!

При всей ошеломительной непосредственности хозяйка не спешила отправлять прочь охрану.

— У меня был прием, а тут вы прибыли. Невежливо вышло: и вас не встретила, и пациента по чести не проводила, — бодро щебетала докторша на ходу. — Плотный график, понимаете ли.

«Лихо, — подумала я. — И извинилась, и намекнула, что мы некстати, и цену себе повысила. Ай да милочка. Теперь главное, чтобы Синдзи думал чем надо, а не чем придется».

Девочка-докторша была слишком мила, и я сходу прикинула, какой шанс, что это подстава. Учитывая, что на лице в наше время возраст не пишется, лет ей может быть сколько угодно, а вот что делать с поведением? «Мало данных», — решила я, отхлебывая отменную травяную настойку. Зато за диваны в гостиной я поставила хозяйке еще плюсик, а вот за оставленную снаружи охрану — минус. Тем временем треп якобы беллетриста с сомнительной докторшей подбирался к сути. Ну, мы охранники, нам участвовать без прямых вопросов не стоит, наше дело смотреть.

В гостиной оказалось светло и уютно, никакого пафоса и двусмысленности для впечатлительных деляг из здешней клиентуры. За одним декоративным панно явно была скрыта дверь на случай казусов, а больше ничем эта комната не выделялась. Все мило и в тон госпоже хозяйке.

— …И вот поиски ответов п-привели нас к вам, — банально раскланялся Синдзи. Пошленько, но как для легенды писателя вроде сойдет. Зря, конечно, ляпнул «нас»: наниматели охрану в расчет не берут, — а в целом молодец, да, очень даже убедительно наврал.