Ну, как всегда, конечно, в такие моменты возникает… герой.

Один из солдат говорит: «Да лаааадно!» —и распахнув дверь ударом ноги — я смущаюсь, мне неудобно за его поведение перед аборигенами, — с одним лишь этим маломощным солдатским фонариком исчезает во тьмах подвала дома мадам. Вслед за ним идут еще трое ребят.

Через какое-то время, совсем небольшое, в подвале слышатся крики, взвизгивания и выстрелы, после чего оттуда выбегает какая-то собака и бегом на улицу.

— Раненый! Срочно сюда медика! У нас раненый! — слышим мы голоса из подвала.

После оттуда выходят трое солдат, неся на руках четвертого, того, который зашел первым. Он без сознания, а из его руки вырван огромный кусок мяса. Сквозь столпившихся поглазеть солдат к пострадавшему пробирается медик.

— Это все сделала собака! — кричат наперебой ребята, только что слазившие в подвал.

— Что??? Да неужели? — я не могу поверить — это же очень маленькая, декоративная собачка!

Тем не менее они меня продолжают уверять, что это так! Мсье, указавший нам на то, что у мадам есть погреб, сообщил мне на ушко:

— Эта собака убитой мадам! Мадам позволяла своей собачке гулять ночью, выпускала на улицу Все ночи собака мадам гуляла. А утром домой. Очень послушная собачка! Мадам была уже немного… глупая из-за старости и, к сожалению, почти не кормила свою собачку. Где только та доставала себе пищу?

— Сколько лет… ну… этой собачке.

— Не знаю, думаю, лет так… тридцать.

Глупый старик — собаки столько не живут.

Приказываю Панкову — он со мной — взять себе из ратуши человек… хоть всех, но разыскать эту собаку!!!

17. Миша вернулся с маленьким трупиком на руках, мы стояли на улице, вернувшись к ратуше.

— Ты только посмотри на это!

— Чего тут смотреть? Решето оно и есть решето, вы бы ее еще из гранатомета замочили. Собачку, видимо, долго решетили из пулемета.

— Такую суку — я бы не пожалел и с вертолета ракетами разнести! Ты посмотри на ее зубы — чистая пиранья!

Начинаю, немного брезгливо морщясь, разглядывать трупик собачки. Да! Что-то не совсем обычное: ее челюсть похожа, как мне кажется, на челюсть разве что акулы.

Но… неужели именно эта собачка минипороды смогла за три ночи убить такое количество людей?

18. Местные старые перы уже разошлись в основной массе по домам, но кто-то из них все-таки еще (видимо, из-за скуки) оставался у ратуши. Спрашиваю одного из них, чем они питаются, коль уже несколько месяцев в замке не работают магазины, да и вообще оборот франков отменен.

— Нас кормят партизаны. Но вы ведь не станете им препятствовать подвозить нам еду, тем более что сами о нас вы позаботиться не можете?

Конечно, позволить умереть с голоду старикам и старухам мы не можем, но если на меня донесут, то трибунал ведь, а?

Вечером приперлись эти партизанен и устроили раздачу еды аборигенам. Мы не препятствовали им, но все-таки приказали сначала разоружиться на въезде в замок.

Партизаны предлагали нам сигары, но я приказал всем отказаться. Отпустив их с миром, мы продолжили заниматься своими текущими делами.

19. Уверенный в себе, что взорву хоть Гималаи ко всем чертям без особых проблем, я не очень-то спешил приступать к выполнению задачи, на меня возложенной. Пойти и найти этот хренов «черный крест» в каком-то католическом храме меня заставил не на двадцатый, а на девятый день после нашего прибытия на место вызов Ткаченко:

— Как? Вы еще не побывали на месте?

Я стал рассказывать ему про собаку, он ответил, что такое должно твориться в замке, потом рассказал про партизан и удивился пониманию со стороны полковника, что мы позволяем им тут так вот запросто приезжать и расхаживать.

— Все равно, все равно теперь уже ночь, но завтра с самого утра займитесь организацией отдельного лагеря в местном храме. Часть людей должна всегда быть начеку у креста, а часть — вы правильно сделали — продолжать занимать круговую оборону в ратуше. Кроме того, не забывайте, что километров в ста от вас наша база (вот это да!), так что если что, то штурмовые вертолеты смогут оказать вам поддержку всегов течение какого-нибудь одного с небольшим часа.

— Алексей, займитесь этим всем немедленно!