UR.ANUS
Меч в терновом венце
вернуться

Савин Иван Иванович
Шрифт:

Иван САВИН

ПЕРВЫЙ БОЙ

Он душу мне з а лил метелью Победы, молитв и любви… В ковыль с пулеметною трелью Стальные легли соловьи. У мельницы ртутью кудрявой Ручей рокотал. За рекой Мы хлынули сомкнутой лавой На вражеский сомкнутый строй. Зевнули орудия, руша Мосты трехдюймовым дождем. Я крикнул товарищу: «Слушай, Давай за Россию умрем». В седле подымаясь, как знамя, Он просто ответил: «Умру». Лилось пулеметное пламя, Посвистывая на ветру. И чувствуя, нежности сколько Таили скупые слова, Я только подумал, я только Заплакал от мысли: Москва…

"Кто украл мою молодость…"

Кто украл мою молодость, даже Не оставил следов у дверей. Я рассказывал Богу о краже, Я рассказывал людям о ней. Я на паперти бился о камни. Правды скоро не выскажет Бог. А людская неправда дала мне Перекопский полон да острог. И хожу я по черному снегу, Никогда не бывав молодым, Небывалую молодость эту По следам догоняя чужим. Увели ее ночью из дому На семнадцатом, детском году. И по вашему стал, по седому, Глупый мальчик метаться в бреду. Были слухи — в остроге сгорела, Говорили — пошла по рукам… Всю грядущую жизнь до предела За года молодые отдам! Но безмолвен ваш мир отснявший. Кто ответит? В острожном краю Скачет выжженной степью укравший Неневестную юность мою.

CHANSON TRISTE [7]

Маме

Жизнь ли бродяжья обидела, Вышел ли в злую пор у … Если б ты, мама, увидела, Как я озяб на ветру! Знаю, что скоро измочится Ливнем ночным у меня Стылая кровь, но ведь хочется, Все-таки хочется дня. Много не надо. Не вынести. И все равно не вернуть. Только бы в этой пустынности Вспомнить заветренный путь, Только б прийти незамеченным В бледные сумерки, мать, Сердцем, совсем искалеченным, В пальцах твоих задрожать. Только б глазами тяжелыми Тихо упасть на поля. Где золотистыми пчелами Жизнь прожужжала моя, Где тишина сероокая Мертвый баюкает дом… Если б ты знала, далекая, Как я исхлестан дождем!

7

Печальная песня (фр.).

"Кипят года. В тоске смертельной…"

Кипят года. В тоске смертельной, Захлебываясь на бегу, Кипят года. Твой крестик тельный В шкатулке крымской берегу. Всю ночь не спал ты. Дрожь рассвета Вошла в подвал, как злая гарь Костров неведомых, и где-то Зажгли неведомый фонарь, Когда, случайный брат по смерти, Сказал ты тихо у окна: «За мной пришли. Вот здесь, в конверте, Мой крест и адрес, где жена. Отдайте ей. Боюсь, что с грязью Смешают Господа они…» — И дал мне крест с славянской вязью, На нем — «Спаси и сохрани». Но не спасла, не сохранила Тебя рука судьбы хмельной. Сомкнула общая могила Свои ресницы над тобой… Кипят года в тоске смертельной, Захлебываясь на бегу. Спи белым сном! Твой крестик тельный До белой тризны сберегу.

"Любите врагов своих… Боже…"

Любите врагов своих… Боже, Но если любовь не жива? Но если на вражеском ложе Невесты моей голова? Но если, тишайшие были Расплавив в хмельное питье, Они Твою землю растлили, Грехом опоили ее? Господь, успокой меня смертью, Убей. Или благослови Над этой запекшейся твердью Ударить в набаты крови. И гнев Твой, клокочуще-знойный, На трупные души пролей! Такие враги недостойны Ни нашей любви, ни Твоей.

"Оттого высоки наши плечи…"

Оттого высоки наши плечи, А в котомках акриды и мед, Что мы, грозной дружины предтечи, Славословим крестовый поход. Оттого мы в служенье суровом К Иордану святому зовем, Что за нами, крестящими словом, Будет воин, крестящий мечом. Да взлетят белокрылые латы! Да сверкнет золотое копье! Я, немеркнущей славы глашатай, Отдал Господу сердце свое… Да приидет!.. Высокие плечи Преклоняя на белом лугу, Я походные песни, как свечи, Перед ликом России зажгу.

"Я — Иван, не помнящий родства…"

Я — Иван, не помнящий родства, Господом поставленный в дозоре. У меня на ветреном просторе Изошла в моленьях голова. Все пою, пою. В немолчном хоре Мечутся набатные слова: Ты ли, Русь бессмертная, мертва? Нам ли сгинуть в чужеземном море!? У меня на посохе — сова С огневым пророчеством во взоре: Грозовыми окликами вскоре Загудит родимая трава. О земле, восставшей в лютом горе, Грянет колокольная молва. Стяг державный богатырь-Бова Развернет на русском косогоре. И пойдет былинная Москва В древнем Мономаховом уборе Ко святой заутрене, в дозоре Странников, не помнящих родства.

"Огневыми цветами осыпали…"

Огневыми цветами осыпали Этот памятник горестный Вы, Не склонившие в пыль головы На Кубани, в Крыму и в Галлиполи. Чашу горьких лишений до дна Вы, живые, вы, гордые, выпили И не бросили чаши… В Галлиполи Засияла бессмертьем она. Что для вечности временность гибели? Пусть разбит Ваш последний очаг — Крестоносного ордена стяг Реет в сердце, как реял в Галлиполи. Вспыхнет солнечно-черная даль И вернетесь вы, где бы вы ни были, Под знамена… И камни Галлиполи Отнесете в Москву, как скрижаль.