UR.ANUS
Меч в терновом венце
вернуться

Савин Иван Иванович
Шрифт:

ЦАРЕУБИЙЦЫ

Кровь Его на нас и на детях наших.

Мф. 27. 25
Был темен, мрачен бор сосновый; Трещал костер; огонь пылал, И в мраке свет его багровый Злодеев лица озарял. В зловещем сумраке тумана, От мира спящего вдали Рабы насилья и обмана Тела истерзанные жгли. Вперялись в тьму злодеев очи, В немом предчувствии беды Спешил убийца в мраке ночи Стереть кровавые следы. Не дрогнула рука злодея, Не возмутился он душой, И пали в славу иудея Отец и Отрок дорогой. Во всей Руси благословенной Не отыскалось никого, Чтоб удержать удар презренный В тот миг, направленный в Него. И умер Он, как был, великий, Державно кроткий, всеблагой Перед глазами банды дикой, Кипевшей местью и враждой. Пучина гнусных злодеяний Была бессильна осквернить Минуты царственных страданий И слез, которых не забыть. Одни, с молитвами своими, С великой правдой на челе Они ушли от нас святыми, Как жили с нами на земле. Пройдут века, ночные тени Разгонит светлая заря, И мы склонимся на колени К ногам Державного Царя. Забудет Русь свои печали, Кровавых распрей времена; Но сохранят веков скрижали Святых Страдальцев Имена. На месте том, где люди злые Сжигали Тех, Кто святы нам, Поднимет главы золотые Победоносный Божий Храм. И Русь с небес благословляя, Восстанет Образ неземной Царя-Страдальца Николая С Его замученной Семьей.

ЗА ЧТО?

Нам, русским, послан Крест тяжелый, И мы должны его влачить За грех чудовищной крамолы, За то, что не хотели чтить В своей бессовестной гордыне, Как непокорные сыны, Нам Богом данные святыни Благой и мудрой старины. За то, что нехристям в угоду Преступный замысел творя, Себе мы прочили свободу И свергли Ангела-Царя. И тем, покрыв себя позором, Дерзнули клятву осквернить, За всех нас данную Собором, — Вовек Романовым служить. И вот за этот грех великий Страдаем всюду мы теперь, И Русью правит деспот дикий, Бесчеловечный, лютый зверь. И долго будем мы томиться Под нам ниспосланным Крестом, Пока в душе не совершится У нас великий перелом, Пока от зол мы не очнемся, И, приведя наш бунт к концу, К Царю мы, каясь, не вернемся, Как дети блудные к Отцу.

БЛАГОВЕСТ

Из глаз бегут от счастья слезы — Ты жив, Пресветлый Государь, Сбылись несбыточные грезы И спас Тебя Небесный Царь. Всевышним Промыслом хранимый, На страх и трепет всем врагам Ты воссиял опять, Любимый, Во славу и на радость нам. Блюдя Тебя всезрящим взором, Царица Неба в годы смут Своим Пречистым омофором Тебя сокрыла от иуд. И, укрепив духовной силой, В дни самосудов, зверств и зла Над преждевременной могилой Стезей чудесной провела. И в сердце веры нет обману, И, славя Господа Христа, Опять поют Тебе «Осанну» Мои счастливые уста. Несись же благовест веселый, Струись пасхальный, вещий звон, Зовя поля, леса и долы К Царю Святому на поклон.

НЕМНОГИМ

Блажени изгнании правды ради,

яко тех есть Царство Небесное.

Мф. V. 10
Блажен, кто в дни борьбы мятежной, В дни общей мерзости людской, Остался с чистой, белоснежной, Неопороченной душой. Блажен, кто в годы преступлений, Храня священный идеал, От повседневных искушений Умом и сердцем устоял. Блажен, кто, вписывая повесть В скрижали четкие веков, Сберег, как девственница, совесть И веру дедов-стариков. Блажен, кто Родину не предал, Кто на Царя не восставал, Кто чашу мук и слез изведал, Но малодушно не роптал.

РОССИЯ

Была Державная Россия, Была великая страна С народом мощным, как стихия, Непобедимым, как волна. Но под напором черни дикой, Пред ложным призраком «свобод» Не стало Родины великой, Распался скованный народ. В клочки разорвана порфира, Растоптан царственный венец, И смотрят все державы мира, О, Русь, на жалкий твой конец. Когда-то властная Царица, Гроза и страх своих врагов, Теперь ты жалкая блудница, Раба, прислужница рабов! В убогом рубище, нагая, Моля о хлебе пред толпой, Стоишь ты, наша Мать родная, В углу с протянутой рукой. Да будут прокляты потомством Сыны, дерзнувшие предать С таким преступным вероломством Свою беспомощную Мать!

МОЙ НАРОД

Среди скорбей, среди невзгод Всегда я помню мой народ; Не тот народ, что ближним мстит, Громит, кощунствует, хулит, Сквернит святыни, нагло лжет, Льет кровь, насилует и жжет, Но тот народ — святой народ, Что крест безропотно несет, В душе печаль свою таит, Скорбит, страдает и молчит, Народ, которого уста Взывают к милости Христа И шепчут с крестного пути: «Помилуй, Господи, прости!..»

СВОБОДА

Желанное, светлое слово — «свобода», Прекраснейший лозунг на вид, В устах исступленного зверя-народа Преступной насмешкой звучит. Свобода — темница! Свобода — оковы! Свобода — законный грабеж! Свобода — венец, как и прежде терновый! Какая ужасная ложь!

ВЕЛИКИЙ ХАМ

Он идет, великий Хам, многорукий, многоногий, Многоглазый, но безбогий, Беззаконный, чуждый нам. Слышим, слышим — это он С грубой наглостью смеется; Это он галдит, плюется И смердит со всех сторон. Посмотри — он на глазах Топчет розы, рушит зданья, Вековые изваянья Повергая дерзко в прах. Видишь — он уж здесь и там, Возле нас и вместе с нами; Мы стоим пред ним рабами, Шепчем: «Сжалься, грозный Хам». «Шапки к черту предо мной! Я пришел, стихийно-дикий! Я — ваш царь, я — Хам великий, Вам ниспосланный судьбой. В красной пляске круговой Храмы я, смеясь, разрушу; Вырву сердце, вырву душу У живущих головой. Я заставлю пред собой Колебаться в страхе троны; Я к ногам своим короны Брошу с дьявольской хулой. Позабудьте навсегда Знанья, роскошь и искусства: Я вам дам иные чувства, Чувства, чуждые стыда. Так иди ж на общий пир, Зверь стобрюхий, многоликий! Я — ваш царь, я — Хам великий; Я сотру культурный мир!..»

ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ

Тяжелое время всеобщей разрухи, Как туча, нависло в стране; И образ ужасный кровавой старухи Повсюду мерещится мне. Костлявая тень с сатанинской улыбкой По градам и весям ползет И, нагло глумясь над народной ошибкой, К свободе проклятой зовет: «Вставай, поднимайся, рабочая сила! Кинжалы и косы востри! Я долго боролась, но я победила, И пали в России Цари! Проснись, раскачайся, народ сиволапый, Я черный вам дам передел. Удвойте, утройте мужичьи нахрапы, Делите господский надел. Не бойтесь возмездья, не бойтесь расплаты, Спешите за мной, удальцы! Мозолистой дланью громите палаты, Сжигайте дома и дворцы!..» Пылает кровавое зарево неба, Пылают усадьбы подряд, Пылают навалы свезенного хлеба — И красные галки летят. Ликует и пляшет с народом старуха Под грозный, погромный набат; Мила ей всеобщая наша разруха, Наш общий, смертельный разлад. Гремят и несутся хулы и проклятья, Чернь празднует вольную новь, И в пьяном неистовстве режутся братья, И льется крестьянская кровь!