— Тогда позвони по своему сотовому. Напомнить, где он лежит?

Олег запнулся, и во взгляде его мелькнуло странное выражение. Знай я мужа чуть хуже, то назвала бы это выражение страхом. Но мужа я знала хорошо.

— О чем ты? — уточнил он, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Твой сотовый телефон лежит в нижнем ящике стола под бумагами. Сообщаю, если ты вдруг забыл, где он. Ты ведь не брал его с собой, когда уезжал. Но это не беда, правда? У тебя же есть другой? Ну, тот, по которому до тебя дозваниваются Климин и другие нужные люди. Все, кроме меня.

Теперь муж смотрел так же, как я, когда он спросил, что случилось с нашим телефоном. Он собирался врать. И точно — замямлил:

— Я просто забыл его. У него плохая батарейка, надо ее поменять... Не хотел говорить, чтобы ты не расстраивалась...

Раньше такая забота о моей нервной системе тронула бы меня до слез. Но сегодня...

— Старая батарейка — это все, из-за чего ты не хотел меня расстраивать?

Муж сердито засопел и опомнился. Намеков на темные пятна в своей биографии Олег не выносил и перешел в атаку:

— Ты лучше скажи, почему лазаешь по моим ящикам? Сколько раз я тебя предупреждал! Там бывает конфиденциальная информация... И при чем здесь Климин? Опять у тебя в башке перемкнуло?

Как всегда, в запале супруг кокнул пару тарелок и последнее блюдце из сервиза, когда-то подаренного нам на свадьбу. Звон бьющейся посуды подействовал неожиданно. Я вдруг поняла, как от всего этого устала. Бессильно опустившись на табурет, закрыла глаза и прижалась виском к холодной стене. Голос мужа слышался глухо, будто он был где-то далеко-далеко, а слова сливались в одно длинное слово, которое, казалось, он никак не может выговорить.

— Когда ты наконец оставишь меня в покое? — вдруг вздохнула я, качая головой. — Ты мне так надоел...

Голос мой, к собственному изумлению, звучал ровно, от горьких всхлипов и вздохов не осталось и следа. Чего нельзя было сказать о голосе мужа.

— Что? — опешил он, сбившись с привычного холодно-презрительного слога, проверенного на мне не раз.

— Надоел, — невыразительно повторила я, поднялась и, аккуратно обойдя осколки, положила свою чашку в раковину. — До черта...

Муж следил за мной с настороженностью, словно столкнулся с чем-то неведомым и опасным. Так оно и было. Я отказывалась плакать и раскаиваться в содеянном. Я нагрубила любимому. Глаза Олега достигли критического размера, когда он понял, что я собираюсь покинуть кухню.

— Куда ты? — вопросил он. — Мы еще не договорили.

— Я наговорилась досыта... — обронила я, оглянувшись в дверях. — И мне нужно паковать чемодан. Времени в обрез, я скоро улетаю...

Повидаться до отъезда с подружкой не удалось. Она собиралась проводить меня в аэропорт, но из-за маразма «проклятого старикашки», как Лидка называла непосредственного начальника, планы расстроились. Сидя на рабочем месте, она гневно клеймила царящие в ее трудовом коллективе порядки и намечающиеся рабовладельческие тенденции, бесцеремонно расстраивающие личную жизнь молодых перспективных сотрудников. Поскольку стол «проклятого старикашки» находился в пределах досягаемости Лидкиной руки, думаю, его хозяин сегодня узнал о себе много нового.

— Ладно тебе! — примирительно хихикнула я, представляя мающееся на соседнем стуле Лидкино начальство. — Не бери в голову, сама доберусь... Пара пустяков!

Пошипев еще пару минут, Лидка малость успокоилась и, перейдя на пониженную интонацию, поинтересовалась:

— Благоверный как?

— Два дня разглядывал меня, как картину из Лувра, — улыбнулась я. — Но молчал. А сегодня с утра вздыхал и в окно смотрел. Потом собрался в контору, а перед самым уходом поцеловал и попросил позвонить, когда доберусь до места.

Лидка даже присвистнула:

— Батюшки! С чего вдруг он проявил столь недостойное мужчины малодушие?

— Не знаю... И глаза у него стали такие странные, как больные..,

Вельниченко сердито фыркнула:

— Ну, началось! Сейчас разрыдаешься и побежишь билет сдавать!

— Нет, — сказала я, — не побегу.

На том мы и распрощались.

Я вытащила вещи на лестничную клетку, заперла дверь и позвонила к Маринке.

— Пусть у тебя лежат, — попросила, передавая ей ключи. — А то вдруг в дороге потеряю...

Соседка взяла связку и предложила:

— Подожди полчасика! Валерка вернется, отвезет тебя в аэропорт.

— Спасибо, я сама!

Маринка пожелала мне счастливо добраться, я ей — счастливо оставаться.

Выйдя из подъезда, я окинула двор быстрым взглядом и незаметно усмехнулась ,метрах в десяти от моего подъезда стоял черный «СААБ». Его хозяин крикнул, увидев меня:

— Опаздываете, Любовь Петровна! Самолет ведь ждать не будет!

— Добрый день, Максим Андреевич! — Я чуть пригнулась, разглядывая водителя. — Вы что, снова случайно проезжали мимо?