Брент снова перевел взгляд на ее лицо:

— На тебе он по-прежнему смотрится лучше, чем на мне.

Грейс не знала, что сказать. Раньше он шептал ей эти слова перед тем, как развязать пояс у нее на талии и коснуться ее обнаженной кожи.

«На тебе он смотрится лучше, чем на мне».

К счастью, в этот момент ее желудок издал такой рык, что его, наверное, можно было зарегистрировать по шкале Рихтера. Грейс прижала руку к ворчливому животу.

— Извини. — Она покраснела. — Я умираю с голоду.

Брент рассмеялся. Грейс больше не придерживала халат, и его взгляду открылась соблазнительная ложбинка между грудями.

Ему следовало прекратить разглядывать ее, как будто он какой-то озабоченный подросток. Он не имел права ее разглядывать.

Они больше не вместе.

Брент кивнул в сторону кухонного стола, указывая на гостинцы:

— Я купил круассаны.

Грейс проследовала за его взглядом.

— Мои любимые, — произнесла она.

Брент снова посмотрел на нее:

— Я помню.

Грейс глубоко вдохнула, завороженная его золотисто-карими глазами. Она тоже помнила. Круассаны из булочной рядом с университетским городком, которыми они лакомились в постели. Брент, наклоняясь над ее животом, впивался зубами во влажное слоеное тесто, а когда доедал, слизывал с нее оставшиеся крошки.

Затем наступала ее очередь.

В те дни она съела столько выпечки — странно, что ее не разнесло как корову.

Зазвонил телефон, и Грейс чуть было из кожи не выпрыгнула.

— Я подойду! — завопила Таш, с грохотом влетая в прихожую.

Для Грейс это оказалось спасением. Она немедленно выпрямилась.

— Я… пожалуй, пойду оденусь. — Она устремилась к выходу, держа одной рукой кружку, а другой — полы халата.

Брент отодвинулся в сторону, насколько позволял дверной проем, держа руки в карманах, пока Грейс пыталась проскользнуть мимо него. Он не прикоснется к ней. Не остановит ее, не развернет к себе лицом, не вдавит спиной в стену, не поцелует, не запустит руки под ее халатик…

Точнее, под свой халат.

Не важно, что от нее пахнет мылом, шампунем и черным атласом. И тысячей воспоминаний.

По своему горькому опыту он знал, что в конце этого туннеля света нет и не будет.

Несмотря на утренний эпизод, остаток дня прошел достаточно спокойно. В значительной мере этому поспособствовали старые мешковатые джинсы и огромная, бесформенная, заляпанная краской толстовка — наряд, который выбрала для себя Грейс. Спасибо ее отцу за эти обноски и спасибо матери за то, что никогда ничего не выбрасывает.

Помогло и разделение труда. Всем командовала Таш: она отправила Грейс помогать Бенджи, а Брента присвоила себе без тени стыда.

Не то чтобы это огорчило Грейс. После утреннего происшествия, наверное, было лучше не путаться друг у друга под ногами. К тому же она была рада провести время с Бенджи. Она постоянно только и делала, что беспокоилась о Таш или пыталась наладить с ней отношения, так что на племянника времени почти не оставалось.

По сравнению с сестрой он почти не доставлял хлопот, и порой можно было забыть, что он тоже осиротел. Если бы не ночные кошмары, страдания Бенджи остались бы незамеченными.

Грейс и Бенджи болтали о школе. Он завалил ее фактами о периоде золотой лихорадки, который они сейчас изучали, и с восторгом рассказывал, что в конце учебного года они пойдут в поход. Она узнала о том, что у его учительницы, мисс Сайкс, аллергия на клубнику, и о том, что учитель из параллельного класса, мистер Райли, орет целыми днями.

Вообще, это было очень приятное утро. Грейс радовалась, что ее связь с Бенджи укрепляется, да и приглушенный звук голосов, доносившийся из комнаты Таш, вселял в нее оптимизм. Особенно приятно было слышать неумолкающее щебетание Таш. Ее голос звучал естественно, в нем не было презрения и отстраненности, которые так часто слышала Грейс.

Около полудня Брент заглянул в комнату Бенджи, чтобы сообщить, что они с Таш собираются в хозяйственный магазин за отпаривателем — под верхним слоем отвратительных обоев, которые они отдирали, оказалось еще несколько не менее ужасных слоев. Он также пообещал принести что-нибудь к обеду.

— Кажется, у отца где-то был такой отпариватель. Он говорил, что мы можем им воспользоваться, если понадобится, так что загляните сначала к нему, — сказала Грейс, едва взглянув на Брента, и тут же снова уставилась на стену, с которой соскребала старую отделку.