Забавная картинка забрезжила где-то на периферии ее сознания: она представила, какой могла бы быть ее жизнь с ним. Он так уверенно вел себя с Пенни, с такой легкостью общался с ней… Грейс представила на месте этого ребенка их дочь, которая вот так же улыбалась бы ему и считала бы его центром своей вселенной.

Картина, возникшая перед ее глазами, была столь пронзительно прекрасна, что Грейс стало трудно дышать. Ее переполняло чувство, которому она не могла найти — и не хотела искать — определение.

Но в нем было что-то мрачное, сродни унынию.

Брент сказал ей, что так и не встретил подходящего человека. Что ему это просто не суждено. Но, глядя на его большую руку, которой он осторожно поддерживал малышку под спину, она задумалась. Жалеет ли он об этом, когда поздно ночью лежит один в своей постели?

Жалеет ли так же, как и она?

Эти мысли не прибавляли ей самообладания, поэтому Грейс обрадовалась, когда Линда сказала:

— Можете осмотреть меня, доктор Перри, это ваш шанс. Она может опять заплакать в любую секунду.

Вечером того же дня, когда предзакатное небо окрасилось бархатистым румянцем, Брент заглянул в операционную и увидел Грейс, которая зашивала рану на голове пациента — результат несчастного случая на производстве. Ей ассистировала Эллен.

— Ну наконец-то, Эллен, тебя днем с огнем не сыщешь.

Грейс подняла глаза. Ее рука, обычно твердая, слегка задрожала, и она возблагодарила небо за то, что держала в этот момент сшивающий аппарат, а не изогнутую иглу с нитью.

Позади него она увидела Донну, внештатную медсестру, которая в последнее время часто помогала в отделении. Она стояла совсем близко к нему, и на ней была явно не униформа.

Она нарядилась, как будто собиралась на свидание.

Молниеносный, обжигающий укол ревности пронзил Грейс, и у нее сбилось дыхание.

Эллен тоже подняла глаза и заметила Донну, но тут же снова сфокусировалась на работе: с помощью пинцета она соединяла края раны, чтобы Грейс могла зашить ее.

— Я просто хотел сказать, что меня не будет в больнице сегодня ночью. — Брент нахмурился. — Грейс, а ты почему еще на работе? Я думал, ты уже ушла.

Она не потрудилась поднять голову еще раз. Не хотела видеть его рядом с этой разодетой дамочкой.

— Это последний пациент на сегодня, — пробормотала она.

Брент почувствовал, как Донна положила руку ему на плечо, и почему-то напрягся.

— Хорошо. — Он посмотрел на часы, под этим благовидным предлогом освобождаясь от руки своей спутницы. — Во сколько в субботу? — спросил он.

Грейс чуть сильнее сжала инструмент в руке.

— Во сколько тебе будет удобно, — ответила она будничным тоном. — Если у тебя появятся какие-то дела, можем перенести.

— Я приеду, — сказал он.

В голосе Брента прозвучала уверенность, и на этот раз она посмотрела на него:

— Ладно, увидимся.

Он кивнул, и Грейс заметила, как Донна взяла его под руку, когда он развернулся и пошел к выходу. В груди снова кольнуло.

Грейс еще секунду смотрела в пустой коридор, а затем снова переключила внимание на пациента, голова которого была обернута несколькими зелеными салфетками.

— Как вы себя чувствуете, Джок? — спросила она.

— Нормально, лапуля.

Грейс улыбнулась, услышав его жуткий акцент. Джок вот уже тридцать лет жил в Австралии, но за все это время так и не смог избавиться от колоритного шотландского говора.

— Хорошо. Половина работы уже сделана, — сказала она, изучая рану, которая шла от затылочной части к виску. — Через пару минут будете как новенький.

Джок хмыкнул. Шотландец получил травму на стройплощадке, когда ему на голову свалились какие-то строительные материалы, — ему крупно повезло, что он отделался так легко. А вот его дар красноречия при этом не пострадал, и Джок вовсю развлекался, флиртуя со всеми барышнями в отделении.

Даже Софии не удалось избежать его безобидного подначивания. Грейс поставила еще две скобы, и тут Эллен не выдержала.

— Это уже третье свидание с Донной за последние две недели, — задумчиво изрекла она. — Наверное, он на нее серьезно запал.

Рука Грейс еле заметно дрогнула. Она посмотрела на медсестру. Взгляд Эллен, без сомнения, был весьма и весьма проницательным, поэтому Грейс снова воззрилась на рану, собираясь поставить следующую скобку. Она сдавила в руке сшивающий аппарат.