– Когда тебя во двор выводили, ещё день был?

– Да, но думаю, через пару часов вечер начнётся.

Я принялся считать про себя. Донован не лез ко мне с распросами. Досчитав до десяти тысяч, я решил, что уж пара часов-то точно прошла. Стал вспоминать расположение двора. От Донована в этом плане толку было мало. В темницу его приволокли без сознания. К Барбаре вели ещё полусонного. А выведя от Барбары сразу начали бить.

Так, темница в угловой башне, дальней от ворот замка. Ворота, наверняка, на ночь закрывают, мост через ров поднимают. Ров с водой или без? Хорошо бы приказать Повелителю проделать дыру сразу из башни в ров. А если уровень темницы ниже уровня рва и в дыру хлынет вода? Какова толщина стены башни? Мы к тому же находимся в яме, ниже уровня двора. Значит, выход надо проделывать снизу вверх, со ступеньками. Если между камнями двора и подземельем не сплошной камень, а есть слой земли, то Повелитель над землёй не властен.

Я подошел к стене, расположенной параллельно лестнице, ведущей к двери. Согрел в руке Повелителя камней и отдал приказ сделать три ступени, ведущие вверх на высоту один метр и шириной в один метр. Ступеньки появились, то есть мы углубились в стену башни или в её фундамент на один метр. Приказал сделать ещё три ступеньки и тут под ногами у меня что=то звякнуло. Нагнувшись, пошарил по ступенькам и рука моя наткнулась на металл. Ощупав, понял, что это - маленький кинжальчик, почти игрушечный. Но всё-таки хоть какое-то оружие. Его ведь и метнуть можно. Особенно, если в горло.

Подумав, приказал ещё ступенек соорудить. И тут башня закончилась. Три метра толщины, три метра глубины. Я увидел двор, а вот вечер ещё, к сожалению, не наступил. Но на нашу башню падала тень. Донован позади дышал мне в затылок. Прижимаясь к стене башни, мы прошли в самый тёмный угол - между башней и крепостной стеной. Я приказал Повелителю закрыть вход, который он проделал из темницы. теперь обратного пути не было.

Вдоль крепостной стены мы прокрались к башне, находившейся с фасада замка, и опять затаились в углу. Здесь нас не могли увидеть часовые со стен замка, но могли заметить со двора. Слава богу, дверь в темницу никто не охранял, наверное, считалась очень надёжной.

В полумраке, царившем в углу, я принялся разглядывать найденый кинжальчик, продолжая греть в руке Повелителя камней. Донован молчал, ожидая моих действий или распоряжений.

После мрака темницы и в полутьме можно было разглядеть находку. Лезвие кинжальчика было длиной около десяти сантиметров, такой же длины была и рукоять. В эфес вделаны два довольно крупных камня. С одной стороны - светло-зелёный, с другой - кроваво-красный. Удерживая кинжальчик в правой руке, я нечаянно надавил большим пальцем на красный камень. Донован вздрогнул, а я аж подпрыгнул на месте. В моей правой руке был отточенный обоюдоострый клинок длиной чуть более метра. И казалось, лезвие клинка излучает белый холодный свет. Но этот свет заметили и солдаты, сидевшие во дворе и чистившие оружие.

– Щось там блестит?- воскликнул один из них и направился к "нашему" углу.

– Майкл, давай к воротам,- скомандовал я и мы побежали.

– Да это же пленники из темницы! Держи их! ("Та ц ж полоняне из таемници! Стримай их!". Так кричали солдаты, но чтобы не заставлять читателя расшифровывать смесь украинского с польским, сразу перевожу язык аборигенов на русский. Как и в дальнейшем.)

Когда мы подбежали к воротам, перед нами толпилось два десятка солдат с топорами и мечами, а пара человек так и вовсе без оружия.

Вдруг почувствовал, как завибрировал меч в моей руке. Глазом эта вибрация была не видна, но рукой ощущалась. А в голове моей зазвучала какая-то странная мелодия: ликующе-торжественная и суровая одновременно. Лишь потом узнал, что это клинок запел Песню смерти.

Но, оказавшись у ворот, ещё не знавший всех повадок и качеств новоприобретённого меча, я остановился в растерянности. Будучи неплохим фехтовальщиком, вполне бы справился с тремя-пятью мечниками. Но с двумя десятками!..

И тут меч потянул меня к солдатам. Торопливо сунув в карман Повелителя камней, ухватился за удлинившуюся рукоять меча двумя руками и сделал прыжок вперёд. В грудь мою устремился меч переднего солдата, но я легко отбил его ударом плашмя и тотчас же, повернув меч, рубанул этого мечника по плечу, прикрытому кольчугой. Его меч, зазвенев, упал на камни двора, а его самого откинуло в сторону уже без правой руки, которая валялась рядом с мечом. Мой же меч, без малейших усилий, перерубил древко протазана, рассекшего воздух слева от меня, прочертил замысловатую петлю, и голова протазанщика покатилась солдатам под ноги, заставив их попятиться.

Вес меча почти не ощущался, хотя, при такой длине, должен он весить прилично. И не я управлял мечом, а он - мною. Руки, вцепившиеся в рукоять, следовали за движениями меча, поневоле мне приходилось следовать за своими руками.

От группы воинов отделился мечник в шлеме, со щитом и большим, тяжелым мечом.

– Заруби его, Лесь,- подбодрили товарища солдаты. Лесь взмахнул мечом, но я легко парировал удар. Затем мой меч заставил меня отступить назад и кончиком лезвия разрезал напополам щит Леся, как будьто, щит был не из твердого дерева, обитого железом, а из... хлебного мякиша слеплен, что ли.