Гусейн пошел к выходу, но у дверей его бросило к стене, в грудь ударил неистовый ледяной ветер, и он опять расставил руки, чтобы не удариться о косяк.

На мостике он остановился, оглушенный трубным гулом ветра, до удушья забившего рот и выдувавшего из глаз слезы. Сквозь мутную пелену слез он увидел зелено-белую огромную волну, которая поднялась над бортом, рухнула на грузовую палубу и прокатилась клокочущим потоком. Потом поднялась другая, потрясая растрепанной гривой. "Дербент" подмял ее под себя, перевалился, отряхивая воду, как гигантская плавающая птица.

Со спардека двигались навстречу Гусейну две фигуры в мокрых дождевиках. Они хватались за перила и широко расставляли ноги. В одном из них Гусейн узнал Котельникова, в другом - матроса Хрулева.

– Боцман где?
– закричал Котельников, подойдя ближе. Гусейн вглядывался в его лицо, стараясь понять вопрос.
– Да где же он скрывается? Вот паразит!

– Не тронь его, он упарился, - ответил Гусейн, стараясь кричать погромче и показывая в сторону коридора, где остался боцман.
– Ну, допустим, я за него. В чем дело?

– Там волны шпилевой мотор заливают, брезент сорвало!
– кричал Котельников.
– Да это палубных матросов дело, а не твое.

Но Гусейну было интересно и хотелось размяться, перед тем как идти на вахту. Не каждый день бывает такой шторм, - что ему сидеть в каюте? Он уже привык к оглушительному вою ветра, и лицо его горело. Он побежал к мостику. Котельников двинулся за ним, держась за его плечо. Хрулев семенил сзади, опасливо Поглядывая вниз, на палубу, где клокотала вода. Они прошли левой стороной спардека, - здесь ветер был слабее.

– Пожалуй, с опозданием прибудем, - высказал предположение Гусейн, как ты думаешь, Степа?

– Выспался, милый. В Красноводск идем, а оттуда в Махачкалу. Никто нас теперь не обгонит.

– Вот так здорово!
– изумился Гусейн.
– А как же с соревнованием будет? Ведь "Агамали" по старой линии идет.

– Не беда. Мы по тонно-милям будем считать. Там разберемся...

Гусейн кивнул головой. В таком случае Краеноводск так Красноводск! Он чувствовал себя прекрасно на ветру с открытой грудью. Хотелось поскорее увидеть, что случилось с мотором, но Котельников медлил. Лицо его вдруг позеленело, и он сделал движение ртом и шеей, как будто глотал застрявший в горле кусок. Он перевесился через перила и тяжело дышал.

– Они о утра все блюют, я замечаю, - хихикнул Хрулев.
– Весь ихний харч ныне за борт пошел. Мо-ре-хо-ды!

Котельников плевал густой, тягучей слюной, охал и бормотал ругательства, Волосы его свесились и трепались по ветру.

– Иди!
– крикнул он сердито Гусейну.
– Ну, что ты стал? Ох!

На переходном мостике, ведущем на бак, столпились вахтенные матросы, и помощник Касацкий что-то объяснял им, показывая вниз, на грузовую палубу. Там Гу-сейн увидел злополучный электромотор, обнаженный и блестящий от воды. Эту переднюю часть палубы волны захлестывали не так сильно. Только изредка белая грива перекидывалась через борт, пузыристые потоки стремительно разливались по темному глянцевитому настилу, задерживаясь и вскипая у люков.

– Тут в два счета надо, - сердито кричал Касацкий, - поднести и накинуть брезент - раз! Натянуть и завязать бечевку - два! Были бы у меня сапоги, я бы вам показал. Да тут двоих довольно! Вот Фомушкин да Хрулев...

Запасный брезент лежал тут же на мостике, и в кольца его была продета бечева, Гусейн нагнулся и потянул его за край.

– О, богатырь пришел, - улыбнулся Касацкий, - сейчас он вам покажет, как надо работать!

Гусейн собрал брезент и расправил бечеву.

– Давайте попробую. Вот Хрулева еще возьму. Вдвоем и закроем.

– Вот-вот, - заспешил Касацкий и даже притронулся к брезенту, как бы намереваясь помочь, - я же говорю, пустяковое дело!

– Маловато двоих-то, - пробормотал Хрулев, тоскливо оглядываясь.
– Еще бы одного...

– Десять!
– захохотал Гусейн, - Да у тебя кила, что ли?

Они подтащили брезент к трапу, ведущему на палубу, и Гусейн, спустившись на три ступеньки, перекинул бечеву через плечо. Откуда-то выскочил Володя Макаров и сердито крикнул Гусейну:

– Разве они сами не могут? Брось, Мустафа!

– Помогаю товарищам, - улыбнулся Гусейн.
– От чего не помочь, если просят?

Под его ногами вихрем промчались белые потоки воды, и перила трапа качнулись. Рядом заметалось бледное лицо Хрулева с расширенными глазами и закушенной нижней губой. Потом палуба обнажилась и заблестела.

– Ты держи меня, если что, - пробормотал Хрулев испуганным говорком, у меня в глазах кружение. Пожалуйста, Мустафа...

– Я тебя удержу-у, - смеялся Гусейн, - за ногу тебя держать или повыше? Хо-хо!