Шрифт:
лоскутик
пришьют задумчивые льды...
И по дороге в долгозимье
в коротких сумерках шурша,
бредёт,
так странно нелюбима,
смешная хрупкая душа –
моя попутчица...
Неведом
и не согрет ничьим теплом,
укрытый белым
снежным пледом,
в разлуку
вмёрзший
старый дом
нас ждать устал...
Темно.
Позёмка
метёт растрёпанным хвостом...
А вечер пуст...
И ветер скомкан...
И снег тоскует за окном...
Весь мир Её...
..............."А ее любовь
была лишь рыбой – может и способной
пуститься в море вслед за кораблем
и, рассекая волны гибким телом,
возможно, обогнать его... но он –
он мысленно уже ступил на сушу.
И море обернулось морем слёз.
Но, как известно, именно в минуту
отчаянья и начинает дуть
попутный ветер".
Иосиф Бродский "ДИДОНА И ЭНЕЙ"Текучим серебром попутных струй
омытая,
её любовь способна
простить
немилосердному костру
ожогов боль
и страсти пламень дробный...
Она лишь рыба
средь
мильонов рыб,
осколок жалкий стай неисчислимых...
Морских стихий
неведомость судьбы
ей нагадала
быть не им любимой,
но,
вслед летя за милым кораблём,
в кильватере оставив бухт покои,
она сильна в стремлении своём
его догнать...
А ветер своеволен,
и солоны от слёз уступы вод,
и он уже почти ступил на сушу...
Из бурных и бушующих пустот
её призыв звучит...
И бег нарушен
минутами отчаянных надежд
на гибкость тел,
на всепрощенье моря...
Ещё не пройден им любви
рубеж,
ещё она с его уходом спорит...
Весь мир её – лишь край его плаща,
основ основа,
тайна мирозданья...
В его глазах спасения ища,
она себя жалеть,
увы,
не станет.
И в чаше отразится горизонт,
и избежит раскаянья преступник,
и прекратится поминальный звон...
Но не сольётся их ветров попутность.
Чем бы заполнить...
Чем бы заполнить "пусто", если не вижу смысла