встали на рассыпанный горох

слепки душ, помеченные перцем

лиственно-бумажный горький вдох

сентябрём наказанное сердце

отменю ненужные слова

вразнобой влетевшие в эпоху

тот, кто нежно руки целовал

оказался просто скоморохом

бубенцы звенят на колпаке

как набат, зовущий небо к бунту

волны, протекая налегке

смоют нелюбимое по пунктам

натяну разлуки тетиву

дрогнут руки зло и лицемерно

в зазеркалье мира уплыву

в лодке розенкранца с гильденстерном

не прочтёшь... я всё же напишу

горе зашифрую алфавитом

как же это? я ещё дышу

несмотря на то, что я убита

Верлибрами истории подстрочник

начертан нерифмованно и мрачно...

Избитые приёмы многоточий –

притворны, как невинность новобрачной

в горячечном сюжете о дуэли

и ревности из тысячи осколков...

Дамасской стали взмахи разлетелись

обрывками из трепетного шёлка.

В шуршаньи юбок слышались Петрарке

слова любви, слетавшие на плечи...

А мы с тобой – измены перестарки,

друг друга позабывшие до встречи,

мы слепы, холодны и безучастны

к стараниям ноябрьского бреда...

Финальное просыпанное счастье –

пустых объятий пиррова победа.

За многих слишком я, увы, в ответе..

Бывали времена – летели перья!

Мой личный список, пёстрый от отметин,

Лишь подтверждает вывод экзюперий...

Так, ненароком, исподволь, нежданно

Вы приручались, пленники либидо,

Вы числились в пропавших или в панах

И исчезали в сумерках обиды.

И москвичи и грустные непальцы,

Крыжопольцы и уроженцы Чили –

Вы, как один, мне целовали пальцы

И умоляли, чтоб вас приручили...

И я сдавалась и вязала пледы,

И заплетала сны у изголовья,

Я растворялась в вас почти бесследно,

Я вас творила собственной любовью.

Я всё доила яков для непальца

И москвичу чинила карбюратор,

Крыжопольцу весной святила яйца*,

Чилийцу пела песни про экватор...

И вот, согреты пледами и чаем,

Вы, привыкая к тёплому покою,

Меня уже в упор не замечали!

Так каждый раз... Ну, что ж это такое?

И вновь никем не взятый на поруки

Прощался уходящий проходимец...

А мне всё снились преданные руки...

Отчаянно хотелось быть любимой!

И вновь одна. А в доме – горы пледов...

Как Принц меж звёзд, моё страдает сердце.

Полёт Экзюпери всего лишь прерван –

Лети ко мне, мой милый прирученец!

– -----------------------

* – да, я понимаю всю двусмысленность этого предложения. Но что же делать, если так и было...

* * *

Необязательно использовать строку?

Но сумерки меняют очертанья...

И седина, прильнувшая к виску,

Укроет снегом давние желанья...