наконец,

воскресным днём

не смея спать спокойно...

И – в дальний путь на взмыленном коне...

Разлука.

Горе.

Небо.

Подоконник...

Предчувствие тебя мне помогает выжить...

docking the mad dog

___________________

Предчувствие тебя меня спасало...

Уже Другая

____________________

Я схоронила осень.

Больно как...

Зазубренные стрелки часовые,

попавшие

в подброшенный пятак,

узлом связала ведьма-ностальгия.

И бился колокольно "Nevermore"

мигренью

пережаренного кофе.

Я выслушала тихий приговор

к пожизненно

нелепой

катастрофе...

И время накрошила

словно хлеб

кукушке...

Или ворону?

Не знаю...

И тусклый свет декабрьски ослеп,

и цифра "восемь"

катится по краю

кладбищенской ограды

ноября.

Истерика дождя,

насилье ветра.

Усопшая была такая дрянь...

Я принесла из тёмной части спектра

несчастьями

горчащее вино

на наше поминальное застолье...

несжатой лжи колючее руно

меня укрыло.

Боже, как мне больно...

И не спасло предчувствие тебя.

В приметы и предвиденья

не веря,

я промолчала...

Слышишь, мне трубят?

Пойду, над гробом плача, лицемерить.

...никто не знает – что там впереди,

за дрогнувшей от резкой боли строчкой...

...как в неизбежность страшно уходить.

особенно – внезапно и досрочно –

одним рывком, под ёканье сверчка,

вчера ещё дремавшего у рёбер...

неровный бег уставшего волчка

опять сорвёт ночные кинопробы...

и на доске, исписанной мелком,

добавятся немыслимые числа

о дате путешествия тайком

туда, где обогреют бескорыстно,

где каждому обещанный финал

свободу оттолкнёт широким жестом,

и лгавший мне сознается, что лгал,

и повинится – странно неуместно,

и прозвенит невидимый звонок

на бархатном шнурке за чьей-то дверью.

...придёт январь – изнеженно жесток,

столкнёт меня с твоим высокомерьем

лоб-в-лоб – до слёз, до ран, до немоты,

до старых простыней в казённом доме...

...и я найду, от холода застыв,

незанятое место на пароме...