* * *

Мы переспали. Было очень мило.

Но что это такое – переспали?

Ток ночи был тягуч и нестабилен.

Мы лица от рассвета закрывали.

Был август (но как будто бы сентябрь...) –

изверившийся циник и пройдоха.

Мы бились, словно рыбы, но хотя бы

тянулись кожей вслед за каждым вдохом,

касались тайных струн хотя бы взглядом –

бесстыже, целомудренно и жалко,

волос ничьим как будто листопадом

укутывали хрупкие фиалки,

горячий воздух, изгнанный с перрона,

нам медленно и чутко гладил плечи,

хотя бы развернуться для обгона

нам не давала тайность нашей встречи,

мы отключали звук хотя бы после,

а так хотелось – до или во время,

и кровотока бьющий в темя космос,

как Млечный Путь, ловил эмоций семя,

взлетали высоко и нежно руки

навстречу посвящению в изгибы,

неуловимо длящиеся сутки

нас мучили – мы бились, словно рыбы,

стеклярусом рассыпанные стоны

звучали в такт часов жестокой дрожи,

мы крали запах – карий и зелёный,

луну цепляли клеточками кожи,

мы быстро и пожизненно любили

условность неодобренных объятий.

Мы переспали – было очень мило.

Безбожно. Разрушительно. Некстати.

И были рядом... Были – но не те...

Уже Другая

Так страшно...

одиночество звучит...

Вот-вот уснут последние сверчки,

и тишина, живущая в ночи,

забросит свои цепкие крючки,

за край души

ухватит и на мрак

потянет всё, что так хотелось скрыть.

Пусть будут слёзы...

Это не пустяк – работа нужных желез-утилит.

У одиночества есть привкус

свой и цвет – оттенки серого

и крапинки тоски...

... Ты вспоминал меня,

я думаю, в обед,

два дня назад, под водку и грибки.

Грибы скользили, норовя упасть,

и кануть в позастольной темноте.

Горчила водка,

как былая страсть,

и были рядом...

Были – но не те.

Грибки скользили призраком мечты,

под крючья вилок с хрустом попадая.

Кто рядом был?

Со мною был не ты...

С тобой – не я.

Другая.

Молодая.

Ты вспоминал...

Меня?

Грибки?

Обед?

Цикады плач?

Укус горчащий водки?

Мотивы одиночества и бед

шептались, как грибы на сковородке...

Рассветы и закаты сменой блюд

плескались за окном.

Мне было странно –

как может тот, которого люблю,

входить во тьму чужого мне тумана.

Случилась грусть.

И цвет её и вкус –

с горчинкой серый, словно страсть былая.

Меня кроит отчаянья Прокруст,

под тишину ночную подгоняя.