«Э, ну вас!» — подумал Абдула. Разглядывать новых посетителей он демонстративно не стал: пошагал по своей камере, потом даже побегал, поотжимался от кушетки, раз десять: вы инвалиды? Ну, а я вот — нет! Глядите! Еще глядите! Он даже перекувыркнулся через голову: на мягком полу кувыркаться было легко и приятно.

Когда следом за этими явилась следующая группа, Абдула даже не видел, как они выходили-заходили, при свете или без, — к исходу часа он специально укрылся на унитазе. «Пусть они там ломают себе голову над сценарием: гасить свет, не гасить, — а я даже смотреть на это не хочу!» Абдула был доволен, записал себе очко. К тому же и движения его взбодрили.

На третью группу Абдула не удержался, посмотрел. Она была поменьше: четверо сидели — три женщины, один мужчина, семеро стояли — трое мужчин, две женщины и еще двое — сразу и не разобрать: короткие волосы, джинсы-блузоны, да нет, конечно, бабы, — всех округлостей не спрячешь, хотя и похудели, от переживаний… Ничего, для них это даже полезно, лишний жир согнать, и без диеты, за бесплатно! «Спасибо мне должны сказать!» — Абдула хмыкнул.

К физическим упражнениям после часа интенсивных занятий больше не тянуло, и Абдула растянулся на кушетке, спокойно пролежал весь этот последний предобеденный час. Глаза зажмурил, от стенки отвернулся: глядите, сколько влезет, на мою задницу!

Перед самым обедом, как всегда, явилась «эта стерва», мисс Барлоу. Прогрохотал, как по заказу, самолет, она немного помолчала, пережидая грохот. Абдулла, увидев ее мельком, больше в ту сторону не смотрел; уселся на кушетке к ней спиной и уставился на часы: 11:57 АМ, — терпеть от силы три минуты.

— Приятного тебе обеда, Абдула, — донесся из-за спины ее спокойный голос. — Но, переваривая пищу, не забывай подумать, ты помнишь, о чем… — пауза.

И — ожидаемый вопрос:

— Абдула, зачем ты убил мою маму?..

Обед принес, конечно, облегчение, но Абдула с унынием отметил, что прежней радости ему шурпа уже не доставляет. Привык, приелось, да и пожелание «приятного обеда» от «этой стервы» радости не прибавляло.

Шурпу он выбрал сам. Возможность выбрать что-нибудь другое, как всегда, имелась, но Абдула понимал: разнообразием тут делу не поможешь. Да и не привык он к разнообразию… Зачем оно? А если тут и вправду полвека просидишь, любое разнообразие покажется однообразным… Абдула пригорюнился. Вот и молитву надо было перед обедом совершить. «Эх, ты!» — укорил себя Абдула. В принципе, можно и сейчас, но настроения ни на молитву, ни даже просто на монитор не было никакого.

Абдула снова разлегся на кушетке и, упрекая себя, что тратит зря драгоценные свободные минуты, собственно, целый час, так с упреком и уснул… Спал он несладко, снилось что-то тягостное, часто просыпался и снова забывался в тяжелой дреме… Как бы то ни было, так пролетело добрых три часа. Когда совсем уже проснулся, на часах светилось 04:01 РМ. «Вот здорово! Выходит, добрых два визита я проспал!» — поздравил себя с небольшим, но явственным успехом Абдула.

Но — два проспал, а три еще осталось! Вот они, сидят, стоят — такие же, как утром… Нет, не совсем такие, переговариваются между собой, негромко так, вполголоса, но, сразу видно, обсуждают Абдулу, даже руками на него порой показывают, словно по статям разбирают. «Вот и спи при них!» — Абдула резко поднялся. Ну, туалет, умылся, минут пятнадцать одолел. А дальше? Ведь до семи еще так далеко!..

Откуда их столько? Если по группе в час, выходит восемь групп, да по пятнадцать человек на группу — выходит сто двадцать человек. Где она только их берет? Хотя, если восемьдесят семь убитых, то раненых должно быть в четыре-пять раз больше, вот и получается, как ни крути, четыреста. Если они будут вот так, по сто двадцать в день приходить, то дня на три их точно хватит. Ну, ладно, а потом? — «Э, про «потом» пусть эта стерва голову себе ломает!..» — Абдула выбросил эти подсчеты из головы.

Он вспомнил, как собирался играть с самим собою в шашки-шахматы, но дело не заладилось. В субботу вечером и в воскресенье играл на мониторе, неплохо было, — Абдула вообще неплохо играл в шахматы, средний уровень компьютера обыгрывал, хоть и не без труда. Но монитор с компьютером — это одно, а если без него? На мониторе и другие игры — сколько хочешь. Трехмерных с «терминаторами» и стрельбой, конечно, нет, но есть другие: Абдула еще не разглядел, какие именно, но тех, которые из Виндоуза, полный набор. Абдуле особенно нравился «сапер», еще на воле готов был ковыряться с ним часами, так навострился, что, бывало, меньше чем за 120 секунд находил все бомбы.

Но это если монитор включен, а тогда и без «сапера» найдется, чем заняться. Главное, вот сейчас, — а как? Фигурки можно вылепить из хлеба, это легко, но доску чем расчертишь? — Казалось бы, такой пустяк — доску расчертить, а получалось, нечем. Стол есть, поверхность подходящая, но линии чем, клубничным джемом, что ли, наносить? — Ведь ничего другого в камере не сыщешь!

Абдула с досадой представил, как будет липнуть клубничный джем, мазаться на пальцы, на фигуры… — нет уж. Попробовать нарвать квадратики из полотенца, поаккуратнее, прикрепить хлебным мякишем, в «шахматном порядке»?