Пожалуй, самая лучшая совместимость стоит на трех китах: во-первых, это родство душ – хотя бы в чем-то главном, во-вторых, сходство интересов, идеалов – тоже в чем-то главном, и, в-третьих, разница в психологии, в типе нервного склада.

Для психологической совместимости достаточно, чтобы люди были и похожи и непохожи друг на друга, – как похожи и непохожи березы разных пород, как похожи и непохожи рифмующиеся слова – или разные индивидуальности, у которых близок душевный и нравственный склад. Именно это, наверно, и есть основа совместимости – чтобы разные свойства разных людей имели типовое сходство, – не враждовали, а уживались друг с другом, дополняли друг друга.

Есть и другой вид совместимости – гармония контрастов, притяжение полярных черт характера, темперамента. Часто уживаются и противоположные свойства людей, которые близки друг другу именно своей отдаленностью; бывает это, видимо, тогда, когда этих свойств остро не хватает самому человеку.

Так порывистый и взрывной холерик может уживаться с медлительным и спокойным флегматиком. Холерик мгновенен в реакциях и безудержен в чувствах; флегматику не хватает этого, и его подсознательно влечет к этим чертам холерика. А холерика дополнительно влечет к невозмутимости и стойкости чувств флегматика, которых не хватает ему самому. Все в этих темпераментах разное, и их плюсы как бы дополняют, помогают друг другу, а минусы не натыкаются друг на друга, не усиливают друг друга.

При этом, конечно, оба бывают и недовольны теми же самыми свойствами, но в другой, теневой их ипостаси: холерик – «бесчувственностью» и медлительностью флегматика, флегматик – нервностью и неровностью холерика.

И чтобы ужиться друг с другом, эти полярные психологические свойства должны, видимо, уравновешиваться похожими душевными чертами, близкими интересами, взглядами. Психологическая разность и духовная общность – это, пожалуй, самое лучшее сочетание для человеческой близости, самые стойкие перекидные мостики для людей.

Чувства – это только часть тех связей, которые скрепляют жену и мужа. Широкая совместимость – клубок всех этих связей, сплав чувств, интересов, притяжений подсознания и сознания, близких принципов домашнего поведения, похожего отношения друг к другу, к детям, к домашним заботам и тяготам. Это как бы живая мозаика из множества самых разных психологических импульсов – из тяготений к хорошему в близком человеке и отталкиваний от плохого в нем, из радостей перед его достоинствами, прощений недостатков, смирений перед его слабостями… Это поразительно сложная система магнитных влечений сердца, ума, тела, паутинное, кружевное сплетение душевных и физических нитей, таинственная смесь привычек, рефлексов, глубинного голода души…

Французские психологи Андре Ле Галл и Сюзанна Симон называют этот сплав «супружеским чувством» [97] . В древности нечто похожее именовали «семейной любовью»: так говорил об этом сплаве еще Саллюстий, римский писатель и историк I века до н. э., а в прошлом столетии Чернышевский, да и немало других писали о «супружеской любви».

Названия эти, пожалуй, не очень точны: кроме чувств, сюда входят и совсем другие духовные «вещества» – взгляды, идеалы, привычки… Тяжеловесное слово «совместимость» тоже не очень подходит здесь, но пока другого нет, приходится применять его.

Такой магнитный сплав – чаще всего плод наших стараний, дитя нашей воли и чувств, сознания и поведения. Чтобы создать его, и чтобы поддерживать его жизнь, приходится тратить очень много сил, нервов, много душевного напряжения.

У тех, кто плывет по течению и не подкрепляет стихию чувств сознательным творением совместимости, ладья супружества часто становится галерами или идет ко дну. Те, кто добавляет к парусам чувств моторы сознательно творимой совместимости, плывут дальше, лучше, спокойнее. Крылья чувств и пропеллеры сознания, романтизм сердечной тяги и реализм душевных отношений – такой союз и дает, пожалуй, самые глубокие, самые стойкие опоры для человеческой близости.

Вряд ли стоит думать, что хорошие отношения у мужа и жены могут быть только при полной совместимости. Часто людей связывают далеко не все возможные нити, но они и терпимо относятся к неприятным для них черточкам в другом человеке, и уважают его право на самостоятельность, автономность. Наверно, и эта терпимость к неизбежным недостаткам другого, и это уважение к его самостоятельности тоже входят в число главных пружин совместимости.

Полная, всесторонняя совместимость вообще, видимо, бывает очень редко. Куда чаще встречается «относительная» совместимость, не всесторонняя, но разносторонняя, и ее вполне может хватить для хороших отношений, если только бережно относиться к ней…

Все, наверно, помнят, как Татьяна сказала Онегину: «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана: я буду век ему верна».

Марина Цветаева писала в своей великолепной исповеди «Мой Пушкин», что этот поступок Татьяны и вся ее любовь потрясли ее. И если я потом, говорит она, всю жизнь первая протягивала руку, то только потому, что это сделала Татьяна. И если я потом, когда от меня уходили, не протягивала рук, то только потому, что и это сделала Татьяна.