Шрифт:
– Подожди-ка! – осенило Филатова. – Но, если он взялся испортить тебе игру, он в первую очередь заберет «Стингеры».
– Не получится. Я же сказал: они в трюме у Чуана! – Барри неловко, левой рукой, плеснул в стаканы виски. – А Чуан и его матросы – это мои люди.
– Так ведь твой старший скоро узнает о пропаже!
– Думаю, что он уже сотрясает ругательствами пустой подвал! Или энергично пишет приказ о моем незамедлительном аресте.
Все стало ясно: Барри был готов идти до конца, несмотря на запреты и прямое противодействие начальства. Будучи человеком системы, он, тем не менее, нашел в себе мужество и силы действовать так, как считал правильным, и держать данное слово. Филатов и сам был таким же, но одно дело – свободный депутат, вольная птица и совсем другое – сотрудник спецслужб, находящийся в железных рамках дисциплины, приказов и субординации! Филатов с нескрываемым уважением посмотрел на Барри и сказал совершенно по-русски:
– Ты настоящий мужик, Барри, я тебя уважаю!
– Да я, собственно, ничего такого не сделал… – смутился Барри.
И они выпили.
Глава 24
А жизнь вокруг шла своим чередом. Люди приходили и уходили, кто-то приезжал на велосипеде, кто-то на мотоцикле. Никаких туристов – самые обычные тайцы. Над столами плыл разноголосый гомон, сигаретный дым, пряный аромат специй. Когда на улице стемнело, хозяин зажег пару желтоватых лампочек и мириады мошек зароились в световых конусах. Филатов и Барри вызывали интерес у посетителей – на них смотрели, их обсуждали, расспрашивали хозяина. Хоть Бангкок и был рядом, а такие гости здесь появились в первый раз. А они сидели как ни в чем не бывало и разговаривали о своем.
Ясно, что возвращаться в Бангкок не стоило ни тому ни другому. Так же как и вызывать Чуана, который прятался где-то в лабиринте заросших проток и бухточек выше по реке. Подумав, решили переночевать где-нибудь поблизости, пусть безо всякого комфорта, но в относительной безопасности. Позвали хозяина, рассчитались за выпитое и съеденное, потом Филатов выдал еще пятьдесят долларов и знаками показал, что хочет спать. Хозяин с нескрываемым интересом посмотрел, как Филатов кладет голову на сложенные ладони, закрывает глаза и посапывает, забрал пятьдесят долларов и удалился.
– Приятно иметь дело с толковым человеком, – заметил Барри. – Языков не знает, а все понимает!
– Еще неизвестно, как он меня понял! – возразил Филатов. – Может, он решил, что мы желаем развлечься? Мол, засыпаем со скуки.
– Точно! Сейчас девок приведет и устроит для нас приватное шоу!
К счастью, хозяин все понял правильно – самая большая комната в доме была освобождена от членов семьи, две кровати застелены свежим бельем, а по углам курились ароматические палочки, отпугивая кусачую мошкару. За окном, затянутым мелкой сеткой, оглушительно трещали цикады.
– Может, позвоним Аббасу? – предложил Филатов, когда хозяин ушел.
– Давай, – согласился Барри. – Паузу мы выдержали.
Они в двух словах обсудили, что именно надо сказать, и Филатов взялся за телефон.
– Мне удалось узнать, что это были американцы! – с ходу сообщил он, – скорей всего ЦРУ!
– Я в курсе событий, – значительно мягче, чем в прошлый разговор, ответил Аббас. – Свяжемся позже…
– У меня нет ни времени, ни желания ждать! – резко сказал Филатов. – Давайте что-то делать, и делать быстро!
– Когда вы сможете доставить товар в Хуахин? – после короткого раздумья спросил Аббас.
Не прикрывая трубки, Филатов обратился к Барри:
– Он предлагает Хуахин. Это далеко?
– Завтра к полудню успеем, – громко, чтобы Аббас услышал, ответил Барри.
– Буду ждать у входа на причал. Он там один, так что не ошибетесь.
На этом разговор закончился. Барри тут же связался с Чуаном и, описав место их пребывания, попросил завтра утром заехать. Еще он сказал, что мешки с рисом надо отвезти в Хуахин. Теперь можно было спать. Правда, Филатов попытался в очередной раз выяснить, каким образом Барри собирается произвести обмен и при этом не отдать ПЗРК. Но Барри уклончиво ответил, что именно сейчас продумывает несколько вариантов развития событий и пока не хочет раскрывать подробности. Это была его старая отговорка, и Филатов понял – дальше говорить бесполезно…
В комнате было темно, но сон не шел. Филатов ворочался с боку на бок и завидовал мирно похрапывающему Барри. Из головы не шла глупая и какая-то бессмысленная смерть Кегана. Человек искал прибыли, а нашел пулю. И ладно, если бы Аббас его убил, чего другого от него ждать? Или в Ираке расстреляли вместе с подельником Камелем. Но чтобы американцы, вот так – походя, случайно, только потому, что оказался на линии огня…
Потом вспомнилась Тинни и правда об их встрече. Но тут Филатов особо не переживал. Может, раньше его бы это задело, даже оскорбило – обман всегда обман и, чем бы хорошим он ни закончился, неприятный привкус остается. Но сейчас Филатов мыслил по-новому. Побывав под пулями, он понял, что есть вещи серьезные – жизнь близких людей, возможность быть с ними, а остальное не стоит особого внимания. С этими мыслями он наконец заснул.
Утром они умылись холодной водой, выпили горячего чая, приготовленного улыбающимся хозяином, и вышли на дорогу. Хорошо бы было побриться, но эту, по словам Барри, роскошь пришлось оставить на потом. Вскоре подъехал потрепанный микроавтобус неопределенной марки с одним из матросов за рулем, и они поехали на юг…
Хуахин оказался вполне симпатичным городком. Здесь не было безумной столичной толчеи, чадящих пробок и скучающих туристов. Барри сказал, что Хуахин – самый тихий и спокойный курорт всего Сиамского залива, поэтому именно здесь находится Королевский летний дворец. А еще именно в Хуахин в двадцатые годы прошлого века начали ездить первые европейские туристы. И это неудивительно – белый, выгнувшийся дугой трехкилометровый пляж, ограниченный с двух сторон скалами, производил самое благоприятное впечатление.