Глава службы безопасности стоял на страже у двери и не делал попыток отойти.

Я подвинула стул.

— Как вы себя чувствуете?

— Как человек, который увернулся от пули, — произнёс он тихо. Эдвард коснулся пульта на подлокотнике кровати, и она медленно переместила его в полусидячее положение. — Вы нашли Брайана?

— Нет.

— Как Ринда?

— Пока держится.

— Она навещала меня прошлым вечером. — Он протянул руку и коснулся листочков бонсая.

— Это она принесла вам деревце?

— Да. Семидесятидвухлетняя азалия сацуки. Цветёт с мая по июнь бело-розовыми цветами. У неё многообразие вариантов окраски, даже на одном и том же дереве. Я давно уже хотел такое, но был слишком занят в последнее время. Но она запомнила. — Эдвард улыбнулся, но затем спохватился. — Спасибо, что спасли её и детей. И меня. Нас.

— Вам не стоит меня благодарить. Любой на моем месте сделал бы тоже самое.

— Я в этом сомневаюсь.

Было нелегко это говорить.

— Насколько вы доверяете своей службе безопасности?

Нужно отдать ему должное — даже на больничной койке, Эдвард умудрялся прожигать взглядом.

— Я им доверяю.

— Все, что я вам скажу, не должно покинуть пределов этой комнаты.

— Говорите все, что считаете нужным.

Я понизила голос.

— Александр Шторм причастен к похищению вашего брата.

Последовала тяжёлая тишина. Каждый раз при упоминании имени Шторма, люди замирали.

— Вы уверены?

— Да. Пока мы не можем этого доказать, но мы в этом уверены.

— Но почему?

— Александр Шторм и Винсент Харкорт состоят в заговоре, в котором была замешана Оливия Чарльз. Они принадлежат к организации Превосходных, пытающихся дестабилизировать Хьюстон, чтобы привести к власти своего предводителя, которого они называют Цезарем. Адам Пирс также был частью этого заговора.

Эдвард в изумлении уставился на меня.

— Шторм уверен, что Оливия спрятала что-то в доме Брайана и Ринды. Нечто жизненно важное, и он хочет заполучить это обратно, но отказывается говорить напрямую, что именно он ищет. Его разозлила наша неудача с поисками выкупа, поэтому он прислал Ринде отрезанное человеческое ухо, пытаясь заставить нас ускорить наши поиски.

— О боже.

Эдвард попытался подняться.

— Пожалуйста, не вставайте, — сказал начальник охраны. — Пожалуйста, сэр. Нам нужно, чтобы вы поправились.

Эдвард опустился обратно на постель.

— Двадцать первого декабря ваш брат посетил «Миллениум Кофе Хауз» что в пятнадцати милях от «Биокора». Там он встречался со Штормом.

Я дала ему время переварить эту новость.

Эдвард нахмурился.

— Вы уверены?

— Да. Мы нашли свидетеля, который узнал Шторма на фотографии.

— У Брайана не было причин встречаться со Штормом. У «Биокора» нет никаких дел со «Шторм Энтерпрайзез». И если он хотел встретиться с ним, тогда почему отправился туда один? Все знают о репутации Шторма. Почему он не рассказал мне об этом?

Вопросы в самое яблочко.

— Позднее тем вечером, когда Брайан и Ринда встречались с вами и вашей матерью за ужином, кто-то воспользовался данными Брайана, чтобы войти в его домашнюю сеть.

Он промолчал.

— Похищение Брайана случилось в считанные секунды. Совершившие его люди вели себя умело и профессионально. Брайан предсказуем; он ездит по одному и тому же маршруту на работу и обратно в одно и то же время каждый день, по Мемориал Драйв, пролегающей через зелёные насаждения. На пути Брайана на работу есть всего три камеры наблюдения, но только одна даёт непосредственный обзор дороги.

Эдвард по-прежнему молчал. Я не могла понять, связал ли он все ниточки воедино или нет.

— Им удалось заставить его остановиться на дороге именно в том месте, где его похищение было бы непременно зафиксировано на видео. Тридцать футов вправо или влево — и их преступление никогда не попало бы на запись. Очень сомнительно, чтобы столь умелая команда плохо выполнила домашнее задание и не знала, где расположены камеры. Что ещё любопытно, стоило им задеть бампер Брайана, как он въехал в дорожное ограждение, услужливо пометив место своего похищения.

Глаза Эдварда потемнели. Пришло время нанести последний удар.

— После получения злополучного уха, Ринда спросила у Брайана, как он себя чувствует, и тот ответил, что мучается от боли. На вопрос, получил ли он медицинскую помощь, он ответил утвердительно. Мы связались со «Свитком» и попросили их провести ДНК-экспертизу отрезанного уха. Оно не принадлежит вашему брату.

Эдвард поднял глаза. Его лицо напряглось, на челюсти заиграли желваки. Он вперил глаза в потолок, словно собирался прожечь в нем дыру своим взглядом. Его руки сжались в кулаки, сминая простыни. Эдвард Шервуд был невероятно зол, и делал все возможное, чтобы сдержать свою ярость.