Едва проводив кортеж Эвелины, Ирена и её верные рыцари направились снова в порт - сегодня Джек, сияющий и как никогда радостный, покидал Англию, чтобы вернуться не только на Родину, но и к своей возлюбленной. Он верил в то, что сможет расторгнуть её брак на правах первого жениха и снова стать единственным законным обладателем сердца очаровательной Мануэлы.

Распрощавшись с Парра Ортисом, стражи вереницей отправились в Эшер. Они даже не удивились, что их наследница снова отказалась от сопровождения в Виндзор и, более того, сослалась на дела в Вайтхолле - все знали, что герцог Бекингемский прислал из Испании в Англию поверенного с подписанными документами, а это делало въезд испанских эмигрантов на Родину беспрепятственным.

Едва рыцари скрылись, Ирена села в карету без гербов и отдала кучеру странный приказ: «В Тауэр!»

Начинало темнеть.

В тюрьме её уже ждали. Констебль с факелом в руке лично стоял у ворот.

– Добрый вечер, сэр Ричмонд.

– Прошу, миледи, - подавая принцессе руку, ответил комендант крепости и провёл девушку в свой кабинет.

Печать лейтенанта на указе об освобождении из-под ареста испанца, именующего себя Джимом Токкинсом, была последней бюрократической закорючкой в деле Преподобного. Ирена лично пожелала передать документ об освобождении заключённому. Констебль дал ей двух бифитеров в провожатые и остался ожидать во дворе.

Едва дверь камеры скрипнула, Токкинс увидел на пороге тонкую фигурку в голубом платье.

– Ваше Высочество?!
– изумился мужчина, скорее почувствовав, чем узнав девушку.

– Я пришла сказать, что Вы свободны, Джим, - вместо приветствия произнесла Ирена и подала испанцу бумагу.

Взяв свёрток, Преподобный долго смотрел на него, не говоря ни слова, не решаясь развернуть и не понимая, что происходит.

– Свободен? Но приговор суда...

– Джим, Вы освобождаетесь из-под стражи Тауэра. Для всех Вы будете переведены в другое место заключения, но по факту Вы свободны. Абсолютно свободны.

– А остальные разбойники?
– перевёл взгляд на девушку испанец.

– Те «чёрные», что добровольно взялись за похищение единственной дочери своего короля?
– спокойно отозвалась принцесса.

– Я понимаю: вопрос неуместен, - кивнул Джим.

– Вы сами знаете, что они недостойны полного прощения и должны отбыть наказание, предписанное им судом.

– Каторжные работы?

– Увы, на меньшее я не смогла уговорить судей. Но всего два года. Есть шанс вернуться.

– Вы ангел, - проговорил Джим, глядя в озёра прекрасных глаз наследницы.
– Вы правы во всём: мои люди должны получить урок...

– Я рада, что мы, наконец, поняли друг друга, - улыбнулась Ирена.

– Мне кажется, миледи... что мы всегда прекрасно понимали друг друга. И лишь притворялись в обратном. Пред самими собой.

Разговор глаз дополнил то, что нельзя было сказать вслух - оба понимали, что судьба неспроста свела их на площади возле ювелирной лавки, и что каждый сыграл в жизни другого серьёзную роль.

– Вы свободны, Джим!
– прошептала Ирена как-то слишком восторженно, словно освобождалась она сама, мгновенно развернулась и вышла из камеры.

Дверь осталась открытой. Токкинс нерешительно двинулся за наследницей туманной Англии. Бифитеры сопровождали её в пути, а Преподобный неслышно ступал следом.

Во дворе ожидал констебль. Он поклонился принцессе и приветствовал испанца, как равного. Джим склонил голову в знак признательности.

Ирена подала знак кучеру выехать за ворота порожняком и поманила Токкинса за собой. Пешим ходом они вышли из Тауэра. Едва закрылись ворота, принцесса взяла бывшего разбойника за руку, больше не боясь магического влияния его прикосновений, и прошептала:

– Вот она, Джим - Ваша свобода! Небо, звёзды, дороги и леса - это всё теперь Ваше по праву! Вам разрешено остаться в стране, равно как и покинуть её на правах эмигранта. Делайте, что посчитаете нужным.

Мужчина ничего не мог ей сказать. Он, как зачарованный, смотрел на английскую наследницу и любовался её тонкими, почти ещё детскими, чертами.

Ирена, так и не дождавшись ответа, отпустила руку испанца и села в экипаж. Колёса отстучали секунды по деревянному мосту через канал... Недолго думая, Джим нагнал карету и запрыгнул на запятки, словно лакей.

Он не мог видеть, что на губах наследницы, смотрящей на мелькающие за окном дома Лондона, сияет блаженная улыбка. Выполнив своё обещание - спасти жизни двух атаманов, Ирена почувствовала, как сердце успокоилось.

Тяжёлая королевская карета преодолела расстояние между государственной тюрьмой и дворцом лишь за два часа. Ирена уже успела вздремнуть, поэтому выпорхнула из неё с новыми силами. Прохладный ночной воздух приятно освежил лицо. Девушка решила пройтись по саду. Её окна были темны - Эйда ожидала свою госпожу в полудрёме, не зажигая свечей. Эвелины во дворце уже не было, и спешить в покои совсем не хотелось.