Как я и ожидал, они уже лежали в постели и были весьма ошарашены моими появлением. Я не дал им опомниться, важно было не промахнуться, но и не задеть Марту, иначе весь мой план полетит к чертям. Наверное, у меня был очень зверский вид, потому что они смотрели на меня, как завороженные, не в силах пошевелиться. Я выстрелил ему прямо в лицо. Кровь брызнула в разные стороны. Второго выстрела было не нужно.

Марта в ужасе прижимала руки рту, сдерживая крик ужаса. Я думал, она закричит, побежит вызывать полицию, но она молча уставилась на меня. Потом она встала с постели, накинула халат и сказала совершенно спокойно: «Браво, ты настоящий мужчина. Еще никто ТАК не ревновал меня». Я молча наблюдал за ней. Она опрокинула рюмку виски и предложила мне. Я отказался. Почему она не бежит в полицию? – я был растерян, она рушила мой план.

Тут она немного успокоилась и опять удивила меня: « Может, дождемся ночи и зароем его в лесу? Я могу все продать, мы уедем отсюда. Боже, боже, хоть один настоящий!» – теперь она рыдала, и плечи ее тряслись, она не могла поверить в случившееся. Она упала на колени, обняла мои ноги, ее сотрясали рыдания. «Я люблю, люблю тебя! – твердила она. – Я не позволю, чтобы тебя забрали, мы все скроем, никто не узнает, мы его увезем и оставим, как будто на него напали и ограбили, ооо» – так она бормотала, прижимаясь ко мне. Это не входило в мои планы. Я наставил на нее пистолет и произнес: «Вызови полицию, дура, или я прострелю тебе башку». Она подняла на меня полные слез глаза, она ничего не понимала. Я повторил свою фразу. Она трясла головой и продолжала цепляться за меня, я отпихнул ее ногой и позвонил горничной. Та вбежала, увидела нас, меня с пистолетом в руке, дико закричала, и, как следовало ожидать, побежала звонить в полицию. Я услышал, как она истерично рассказывает о случившемся, просит приехать немедленно, так как я угрожаю убить ее хозяйку и могу сбежать. Но я не собирался бежать. Мы сели с Мартой на кровати, полиция должна приехать с минуты на минуту. Я решил, что пора.

Я закрыл глаза и тут же увидел красного льва-змею, прямо наяву. Я подошел к Марте и крепко обнял ее, она не сопротивлялась. «Зачем тебе это? – прошептала она. – Ты хочешь в тюрьму?». Я кивнул и успел сказать, продолжая сжимать ее в объятиях, что не хочу всю жизнь прятаться. Она теснее прижалась ко мне. Нас охватило пламя, красный лев-змея сжимал нас кольцами могучего хвоста все сильнее и сильнее. Я смотрел в глаза Марте, и в какой-то миг все исчезло. Я не ощущал ни своего, ни ее тела, только опаляющий жар огня и боль, как будто мы вместе горели на жертвенном огне. Я впал в забытье.

Очнулся я от стука ботинок по лестнице. К нам в комнату поднимались. Я открыл глаза и посмотрел вокруг. Я увидел Алекса, он сидел на кровати, глаза его были полны ужаса, он с удивлением рассматривал свою руку. Я посмотрел на свою и понял, что переход свершился. Моя полная белая рука была унизана перстнями. Марта, теперь в образе Алекса, хотела что-то сказать и не могла произнести ни звука. К нам в комнату вошел полицейский, он жестом приказал мне выйти, сам кинулся к Марте и надел на нее наручники. Она не сопротивлялась. А я спустился в гостиную и сел на диван. Марту вывели из комнаты. Она все еще была в шоке, в глазах Алекса стоял ужас. Она дико извивалась в руках полицейских и кричала не своим голосом (хотя конечно, это был не ее голос), указывая на меня, что это я убийца и они схватили не того.

« Я его взял!» – крикнул кому-то полицейский, и из-за угла показался еще один страж порядка. Я сидел на диване, приложив к глазам платок. На все ее выкрики со стороны полицейских не последовало никакой реакции, а я тихо пробормотал: « Бедный мальчик! Так был ко мне привязан! Так боялся, что я его уволю! Совсем сошел с ума от ревности!»

Они увели ее. Я посидел еще какое-то время и пошел обходить дом. Мой дом. Я заново вспоминал запахи, цвета, я заходил в каждый уголок. Конечно, за 10 лет многое изменилось, но дух дома сохранился. Я даже был благодарен Марте за это. Только в зеркало я боялся посмотреть. Я боялся увидеть ЕЕ лицо, которое теперь было моим лицом.

Прошло какое-то время. Я начинал привыкать к новому образу. Хотя физиология женщины была мне чужда, я притерпелся и к этому. Временами я не понимал, зачем я сделал то, что я сделал. Зачем мне все это? Зачем мне тело сорокалетней женщины, эти деньги, этот дом? Какую жизнь я буду вести? И что эта жизнь может мне дать? Конечно, я вернул себе свое, справедливость восстановлена, но все же что-то меня тревожило. Я решил сходить к Марте.

Добиться свидания было нетрудно. Я знал, что ей грозит смертный приговор, как и мне когда-то. Убитый мною хлыщ был уважаемым человеком в городе, у него остались жена и двое детей, и его смерть не могла остаться безнаказанной для простого шофера. Денег у Марты не было, она не могла нанять хорошего адвоката, поэтому участь ее была предрешена. Я не сомневался, что ее казнят. Я хотел поговорить с ней перед смертью. Ведь ко мне она так и не пришла тогда, 10 лет назад.

Я пришел, и нас оставили наедине. Нас разделяла только решетка. Я заметил, как ее покоробило, когда она увидела себя. Скорее всего, она уже все поняла, потому как была необычайно спокойна. Она посмотрела на меня пустым взглядом и спросила, зачем я пришел. Я растерялся и не знал, что сказать. Но через мгновение я овладел собой и произнес, что хотел увидеть ее напоследок. Она горько усмехнулась. «Ты видишь меня каждый день. Я не оставлю тебя до самой смерти». Я оценил юмор. «Прости, – сказал я ей, – но ты сама виновата, зачем ты подставила меня?!»

Марта долго молчала, потом ответила: «Я не подставляла тебя, все произошло так, как написано в обвинении. Ты убил их обоих в припадке ревности, ты был жутко пьян. Ты пришел навеселе, мы еще напились в тот вечер у камина и ты ушел спать. Я проводила тебя до комнаты, ты упал на кровать и тут же захрапел. Видимо, ночью ты встал, пошел пострелять в сад, увидел свет в домике, ну а дальше ты знаешь. Пьяным ты бывал неуправляем и наутро ничего не помнил». Я не поверил ей. Она опять врала. Я перестал ее жалеть. Я сообщил ей, что видел ее в тот день, видел все, что она делала. Как она может это объяснить? Она равнодушно пожала плечами. « Это был сон. Всего лишь сон. И ничего больше».