– Будем ночевать? – спросил Эрлион, с опаской поглядывая на трещину.

– Сегодня можно, – ответил колдун. – Она узкая, и если кто-то большой полезет, то мы сразу же услышим.

Эрлион упёрся взглядом в орка. Раньше он всегда один ходил в разведку, а если и брал кого с собой, то командовал сам. А здесь как-то незаметно получилось, что главным стал орочий колдун. Эльф насупился, ему жутко не нравилось, что Татиш грубо разрушает привычный мир.

– Чего уставился? – полюбопытствовал орк.

– Мне надоело, что ты вмешиваешься в мой поход, – сказал Эрлион и, словно провинившийся, опустил голову.

– Пока мои решения спасали нам жизнь, – Татишу не понравилось, что эльф начал брыкаться, ему нужно было добраться до белоликой царевны. – Прогонишь меня, буду, как твой оборотень, плестись следом.

Орк Татиш

Эрлион улыбнулся, и тут до Татиша дошло, чего боится эльф. В берлоге он не спрашивал согласия Эрлиона, да тот и сопротивляться особо не мог. С оборотнем, видать, у них по согласию.

– Я не трону тебя ночью, – сказал колдун: – пока сам не попросишь.

Эльф облегчённо выдохнул и воспрянул духом.

– Эрлион, в следующий раз, пожалуйста, говори мне всё, что тебя беспокоит, – попросил Татиш. – Даже если этой проблемой для тебя стану я. Договорились?

– Да, – робко улыбнулся эльф, чувствуя себя защищённым ото всех невзгод.

Колдун оглянулся, оборотень стоял и раскачивался из стороны в сторону, будто его кружило вьюгой. Орк отвесил Эрлиону подзатыльник.

– Особо не радуйся, – небрежно бросил он эльфу и оглянулся, оборотень пришёл в порядок и поплёлся следом за ними.

Татиш старательно примял снег, соорудив нечто подобное берлоге, не дожидаясь эльфа, лёг, завернувшись в плащ. Эрлиону ничего не оставалось, как лечь между костром и орком. Он не стал подкатываться под бок колдуна, опасаясь, что тот не сдержит слово. Татишу долго ждать не пришлось. Из трещины начал подниматься сизый туман, в котором появлялись белёсые тощие руки. Оборотень в два шага сократил расстояние до их лагеря и присел на корточки рядом с эльфом. Он бережно поправил тёмные волосы спящего Эрлиона, приподнял плащ и нырнул к тёплому телу.

Колдун осторожно приподнялся, Эрлион застонал во сне. Татиш выбрался из-под плаща, подобрался к эльфу и просунул руку, схватив оборотня за шею. Тот зашипел, но брыкаться не стал, чтобы не разбудить Эрлиона. Холод распространился по руке орка, добрался до рунической вязи на ключицах и зашипел. Оборотень неестественно завернул руку назад, впиваясь острыми когтями в запястье колдуна. Татиш увидел белоликую царевну во всей красе. Высокая, статная, светлые волосы волнами ниспадают до тонкой талии, а лицо бесстрастное, словно выточенное из мрамора.

– Всё неймётся тебе, колдун? – холодный голос обжёг Татиша.

Он с трудом удержал вертлявого оборотня за шею.

– Сиди в своей берлоге и носа не высовывай, – приказала белоликая.

– Так я тебя и послушал, – съязвил колдун, прижав коленом голову оборотня к земле.

– Отпусти его! – закричал проснувшийся Эрлион.

Мысленная связь с белоликой царевной прервалась, оборотень начал визжать.

– Посмотри на свою грудь, – сказал колдун Эрлиону.

Эльф приподнял рубашку и увидел две ранки, из которых сочилась кровь.

– Как думаешь, кто это сделал? – поинтересовался Татиш.

Эрлион плотно сжал губы, в глазах появилась горькая обида, он отвернулся. Колдун коленом сломал шею оборотню. Тело растеклось по земле, потеряв оболочку. Татиш поставил котелок, вскипятил снег.

– Или пить чай, – позвал он эльфа.

– Я не хочу, – тихо ответил Эрлион, накинув на плечи плащ.

– Прекрати убиваться по оборотню, – более жёстче сказал Татиш, обошёл эльфа и всучил ему кружку с чаем. – Жить надо с живыми.

Эрлион промолчал, кружку взял и маленькими глотками принялся пить чай. Колдун не знал, как утешить безмозглого эльфа. Просто сел рядом с ним и тяжко вздохнул.

– Придётся поторопиться, трещина к завтрашнему вечеру разойдётся шире. Я не знаю, кто может полезть из неё.

– Ты разозлил белоликую, – Эрлион посмотрел на трещину. – С оборотнем она бы нас дальше пропустила без лишнего шума.

Татиш с удивлением посмотрел на эльфа и подумал: «А он вовсе не дурак».

– Пошли сейчас, – сказал Эрлион. – Бессмысленно дожидаться утра. Она ночью то же плохо видит.