— Значит, библиотекарь.

Дерк недобро нахмурился.

— Ты достаточно хорошо запугал этого кое-кого в прошлый раз. По собственной воле он не посмел бы устраивать строек без согласования с нами, — сказал Некр.

— Люди плохо усваивают уроки, ты ведь знаешь.

Он знал. И все же… Все же библиотекарь тянул силу из всего, о чем узнавал, а узнавал до удивления о многом. А еще — обладал проклятым даром убеждения, который, конечно, ослабевал по мере накопления магических сил, но не столь быстро, как хотелось бы.

— Но я проверю, — пообещал Дерк.

— Будь так любезен.

— Аппетиты Жруна воистину огромны.

Жрун — мелкая нечисть-паразит, тянущая из людей жизненные силы — эдакая лярва. В особенно запущенных случаях способна выпить насмерть, но обычно до этого не доходит. Обычно витает в местах скоплений людей (особенно любит мегаполисы) и, как говорится, клюет на всевозможные пороки. Орден просил по возможности избавлять людей от этой напасти, однако Некр не собирался оказывать рыцарям подобных услуг. Этих повернутых на безопасности человечества природных магов волновал сам факт паразитизма, а то, что лярвы, отбирая излишек эмоций, приводили людей к относительной норме — нет.

К чиновнику из городской мэрии, которого упоминал Дерк, пришлось подсаживать потустороннее существо намеренно, чтобы хоть как-то усмиряло его страсть к наживе. Уж слишком он мешал, раскапывая захоронения, выдавая разрешения на точечную застройку и постоянно заменяя асфальт плиткой. Асфальт, благодаря которому Москва все еще стояла там, где ее основали, а не провалилась в какой-нибудь разлом!

Являясь ярым материалистом (что вовсе не мешало ему на каждый церковный праздник таскаться в храм Христа Спасителя, словно на собственную работу) ни в какие проявления потустороннего он не верил. Зато проникся небольшими демонстрациями, устроенными для него Дерком. Правда, принял того то ли за экстрасенса, то ли за сильного гипнотизера. Постепенно прозвание Жруном приклеилось к нему накрепко.

— Можно подумать, он мало зарабатывает на мощении улиц никому не нужной плиткой. И себя, и любовницу обеспечил на триста лет вперед.

— Жруну, по-моему, не стоило вообще рождаться на этот свет, — мрачно констатировал Дерк. — Мне казалось, последнего нашего разговора и разъяснений должно хватить. Увы, ошибся. Существует такая порода людей: вроде все есть, а они гребут и остановиться никак не могут.

— Такие, как правило, плохо кончают, — вздохнул Некр. — В нищете на мешках, набитых золотом. А еще лучше — банкнотами, вышедшими из обращения, — предрек он.

— Поубивал бы!

— Ну да не о том речь, — Некр поспешил сбить его с настроя разделаться с никчемным человечишкой. Лучше ведь все равно от этого не будет никому. Кроме городского бюджета. Но то дела людские, сверхов не касающиеся. — Насколько сильны возмущения? — ноутбук стоял на столе, достаточно протянуть руку и вся доступная информация отразилась бы на экране, но гораздо проще было спросить.

Некр так и не научился доверять технике и часто предрекал для нынешней людской цивилизации печальный конец. Если ось Земли изменится снова, поменяются и физические законы, действующие на планете. Подобное уже происходило однажды — не на его памяти, но рассказам Вира он верил — и закончилось скатыванием едва ли не в пещерные времена. Людям, привыкшим зажигать огонь щелчком пальцев, пришлось добывать его трением, а затем поддерживать, чтобы не потух! А что станется с теми несчастными, которые связаны с виртуальным пространством столь же крепко, как некроманты с Навью? Уйти в интернет насовсем у людей вряд ли получится, несмотря на все их желания и веру в возможность этого.

«Далекие потомки наверняка скажут, что в начале двадцать первого столетия человечество деградировало, разучившись писать, — часто говорил он и накидывался на ни в чем неповинных подчиненных: — Напишите от руки или хотя бы распечатайте! Я и так большую часть жизни имею дело с потусторонним и иллюзорным, привнесите в мое существование хоть немного материального!»

— Приборы фиксируют тройку.

Некр вздрогнул и с остервенением растер лицо и веки. Еще чего не хватало! Засыпает на половине разговора, будто жалкий подмастерье накануне решающего испытания-инициации. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, а не устраняет ли таким образом библиотекарь из игры именно него, главу Гильдии. Мелькнула и пропала: некроманты самоуверенные до крайности сверхи, но думать о себе как о наивысшей цели целого темного библиотекаря — слишком.

— Норма, — произнес он, — зимнего и летнего солнцестояний, Купалы и…

— Зато проявления видят обычные люди, и никаких праздников слияния не наблюдается, — прервал его Дерк. — Даже спонтанной активности и колебаний Рубежа.

— Вышние силы упаси! — буркнул Некр, постучав по столешнице (пусть суеверие, древнейшее представление о том, что через обыкновенную деревяшку прикоснулся к мировому древу и попросил о помощи, а хуже не будет). — Метаморфий мир только вчера устроил нам веселую ночку. Если еще и родной возмутится, лично я застрелюсь.

— Восстанешь.

— Из веника!

Дерк рассмеялся.

— Зря скалишься. Старинная магия действует до сих пор, заставляя временами стрелять даже палки. А метлы с вениками — вещи, прямо связанные с мифологией и мировым порядком, недаром на них летать можно.

— Ты уже пробовал?

Некр фыркнул.

— То было на спор, а не от безысходности. На этот раз возьму пушку. Или катюшу — чтобы наверняка, — проворчал он. — Давно мне не дает покоя подвиг барона Мюнхгаузена. Значит, проявляется? При слабой активности? Плохо…