— Рейхстаг, — произнес Некр, и она ахнула. — Люди будут штурмовать над землей, рыцари — под ней. И лишь своими силами им не справиться, придется помогать. Клан библиотекарей прекратит существование сегодня.

— Мне не жаль их, — заверила она со злостью в голосе. — Они уничтожили мою страну.

— И мою пытались. А до этого убивали в Индии. Того, кто сначала выдумал Евгенику, а затем развил в фашизм, следовало проклясть насмерть до рождения, — сказал Некр. — Этих тварей не пустят даже в Навь.

— Куда же тогда…

— Есть способы, — вдаваться в которые он не собирался. — Ты готова? Сумеешь уйти незамеченной?

— Для людей — да. Но рыцари… они научились отличать нас и от прочих сверхов, и от людей.

— Древняя магия. Страшная, требующая слишком много сил. Создать артефакт получилось лишь благодаря рекам крови, которую проливали не мы, но воспользовались ею. Как только возьмем бункер, и последний библиотекарь будет уничтожен, он рассыплется прахом. После тебя уже не найдут, а я позабочусь, чтобы никто и сейчас не обнаружил, — Некр наскоро осмотрел комнату. В углу нашлось несколько иголок, будто от высохшей новогодней ели, комок шерсти, какой-то мусор. — Лина, ты любишь ежей?

— Я… — она не договорила, смотря во все глаза на небольшой юркий комочек.

— Бери и иди, пусть будет твоим талисманом, — произнес Некр и вздохнул глубже, когда она поцеловала его в щеку.

Лина выскользнула за дверь. Некр прикрыл глаза, вслушиваясь в звук шагов.

— Охраняй, спаси, если потребуется, — приказал он, и слон-джин исчез.

Он еще немного постоял там, отдыхая. Боль унялась, и даже кровотечение ослабло, но помощь ему не помешает все равно. Орденские врачеватели — те еще умельцы, но починят быстро. Потом он будет воевать и убивать, вытравляя из сердца злость, которой за четыре года накопилось слишком много. А сразу после этого проконтролирует уничтожение артефакта. Тот и без вмешательства не проработает долго, но… береженного вышние силы берегут.

Хорошо, что теребить или трясти его не стали. Впрочем, Роман — не истеричная барышня: откинул спинку кресла, устроил поудобнее в полулежащем положении, стер кровь, позвонил Дерку и принялся ждать. Ничего лучшего он все рано не мог сделать. Хватило ума понять, что при всем драматизме ситуации, переходить в лучший из миров Некр пока не собирался.

Гораздо сильнее медленно восстанавливающегося тела беспокоило воспоминание, пришедшее за завесой беспамятства. Почему именно оно? Лина играла в этой истории какую-то роль или просто всплыла со дна памяти из-за своей причастности к хранителям знаний? Она благополучно исчезла из Берлина, не заявляла о себе в течение нескольких десятилетий. Ее потусторонний защитник развеялся, предотвратив авиакатастрофу в начале двадцать первого столетия. Тогда самолет удалось посадить чудом (по мнению людей), никто не пострадал, в том числе и Лина, а Некр убедился окончательно в том, что его благодеяние увенчалось успехом. Она не искала встреч, однако недавно, сразу после гибели Грая и вытаскивания Жеки из плена, Некр видел свое создание. Еж появился не ко времени, Некр был не готов встречаться с прошлым. Он прошел мимо, но, должно быть, зря?

Лина являлась библиотекарем. На момент их последней встречи — светлым, но люди меняются постоянно. Могло так случиться, что она нашла способного ученика и подвела его к безумию? На внутренней стороне век возникло аккуратное девичье личико с нежными чертами. Курносый носик, маленький рот, большие глаза, которые, казалось, светились добротой и… жалостью? Снисходительностью?.. Некр не терпел ни того, ни другого, тем более, в отношении себя. Подобные чувства он считал сродни унижению, но Лине, пожалуй, мог бы простить. Той Лине.

Он долго думал о произошедшем в конце самой страшной на своей памяти войны. С точки зрения многих он совершил преступление. С другой стороны, девчонка не была замешана в интригах, а решение — убить всех выявленных библиотекарей, стереть с лица планеты полностью, уничтожить само упоминание о причастности хранителей знаний к фашизму — справедливым. К тому же Некр не смог бы сказать наверняка, являлось ли намерение спасти Лину его собственным или она уговорила, а затем приказала забыть.

Следовало ее найти.

И что? Поговорить? С библиотекарем? Большей глупости и представить сложно. Все его силы здесь не помогут.

Однако можно действовать иначе: полным непротивлением. В одной из книг Вира имелся рецепт эликсира, на несколько часов лишавшего воли собственного создателя. Некр всегда полагал, будто учитель изобрел его случайно или из пустого интереса. На удивление зряшная вещь, если не принимать во внимание библиотекарей.

Не выйдет убедить в своей правоте лишенную самой возможности оценивать сказанное живую куклу. Должно быть, когда-то очень давно именно с помощью этого зелья Виру удалось выручить его из хрустальной пирамиды. Некр тогда мало чем отличался от мертвого, ничего не помнил, а от вопросов учитель мастерски ушел.

Дело за малым: он сварит эликсир, наговорит на диктофон необходимое, выпьет. На несколько часов он будет заперт в собственном теле: все видеть, слышать и запоминать, но не принимать никаких решений, а действовать согласно заранее разработанному плану — найти Лину и привести в особняк, запереть в подвале и поставить свою личную печать, которую никто не сумеет взломать при всем желании. Вот и посмотрим, как потекут события. Занервничает ли тот, кого они ищут, или, быть может, вообще исчезнет.