– И твой отход, - сказал Саймон.

– И мой отход.

– И я смогу это сделать, открыто не влезая в дело? спросил Саймон. Настолько остаться в стороне, что, если у тебя возникнут неприятности, у меня их не будет?

– Я не хочу, чтобы ты влезал в дело, - подтвердил Фрэнк.

– Сколько?

Фрэнк пожал плечами.

– Скажем, двадцать пять тысяч.

Саймон поднял на него изумленные глаза.

– Видно, дело и взаправду крупное, - протянул он.
– Не возражаешь, если я спрошу, сколько ты собираешься на нем заработать? Если все выгорит?

Фрэнк оскалился.

– Миллион долларов.

Часть вторая

3 сентября

Лал Али Хаваб прошел мимо помощника, услужливо распахнувшего перед ним дверь, и остановился на крыльце, щурясь от яркого полуденного солнца и с рассеянным удовольствием наслаждаясь картиной, которая ему всегда так нравилась: плотный поток машин стремительно и тихо лился на фоне подпиравшей небо пестрой стены небоскребов Манхэттена.

Послу хватило мгновения, чтобы охватить все это взглядом. Мгновения, которое понадобилось помощнику, чтобы его обойти и распахнуть дверцу ожидавшего у парадного входа длинного черного "мерседеса". Внимание посла переключилось на лимузин, слабая улыбка поблекла, и он нырнул внутрь.

Напротив, на другой стороне улицы, за рулем старого салатного фургончика марки "понтиак" сидела Патрисия, наблюдавшая за Лал Али Хавабом в маленький бинокль. Фрэнк копался под капотом, изображая проблемы с мотором. Только благодаря этому они могли торчать на Первой авеню и наблюдать за выходом индийского посла.

– Ладно, - бросил Фрэнк, захлопывая крышку капота и поспешно влезая в машину.
– Снимаемся.

Патрисия завела мотор. Они влились в поток машин на Первой авеню двинулись впереди "мерседеса". Тот свернул на улицу с односторонним движением и направился на север. До сих пор они ехали медленно, позволяя себя нагнать. Теперь пришлось прибавить ходу, и некоторое время они ехали бок о бок. Лал Али Хаваб был в каких-то десяти-двенадцати футах от Фрэнка. Фрэнк даже головы не повернул. Но несколько косых взглядов кинул.

– Мистер Мишень, - пробормотал он.
– Если бы мы хотели его прикончить, проще некуда, верно?

Патрисия кивнула.

– Давай нажми, - велел Фрэнк.
– Мы знаем, куда он едет, нужно попасть туда первыми и хорошенечко его рассмотреть.

Обставить быстроходный "мерседес" - легче сказать, чем сделать. Вот так, впритирку, они ехали почти до 65-й улицы. Там пришлось свернуть, чтобы отыграть у лимузина почти квартал, и теперь он затерялся сзади среди машин.

Патриция промчалась по 65-й на запад, выжимая из машины все, что могла, потом свернула на 64-ю и притормозила на стоянке возле Нью Индия Хаус. Фрэнк вылез и поднял капот. Когда подъехал "мерседес", Фрэнк лежал на крыле, запустив руки в мотор, и водитель лимузина раздраженно просигналил, круто разворачивая "мерседес", чтобы подъехать к тротуару.

Фрэнк - он был в белом гаражном комбинезоне - выпрямился и лениво прислонился к "понтиаку", разглядывая посла. Патрисия напряженно вцепилась в руль и вглядывалась через ветровое стекло.

Лал Али Хаваб оказался маленьким и тощим. Темно-коричневая кожа, блестящие черные волосы - Патрисии он напомнил обитателей испанского Гарлема и завсегдатаев Грэмерси-парка. Он был самым обыкновенным индийцем, похожим на всех тех, кого она случайно встречала на улицах и часто видела в университетском городке.

Замкнутый, чуть надменный, он явно привык, что к нему относятся почтительно. Он дождался, пока помощник откроет дверь, поднесет кейс, отдаст распоряжения шоферу. Ожидая, он стоял, выпятив грудь и задрав подбородок, и глаза с тяжелыми веками не удостаивали вниманием ни помощника, ни шофера.

На смотрины им было отпущено только полминуты. Потом Мистер Мишень скрылся за дверями консульства.

Фрэнк захлопнул капот. Патрисия снова завела мотор.

– Ну, вот и он, - сказала она Фрэнку, когда тот скользнул на переднее сиденье.

Фрэнк кивнул и промолчал. Он прислонился к дверце и смотрел на Патрисию - как она подавала немного назад, чтобы хватило места вывернуть в объезд "мерседеса". Весь день его явно занимало, что она ведет машину босиком.

– Слишком много здесь людей на улице, - заметила она. Ставлю тысячу, многие из них - переодетые шпики.

Фрэнк огляделся и сказал:

– Ты слишком нервничаешь. Но ты права.

Она больше не проронила ни слова, пока не выехала с территории консульства и не остановилась у светофора. Там она сказала:

– Остается не так много мест, где его можно взять. У ООН нельзя, у консульства тоже. И...

– Он бывает и в других местах, - возразил Фрэнк.
– Нужно только тщательно следить.

– Не понимаю, почему он приехал так рано, - продолжала она.
– Может, не собирается задерживаться надолго?

– Задержится.

Она пожала плечами.

– Если нет, когда начнется сессия Генеральной Ассамблеи, вместо него будет выступать кто-нибудь другой.

– И мы будем знать, где его найти, - кивнул Фрэнк.