Патрисия приняла первой самокрутку у Джуди и сильно затянулась. Она вдохнула дым и передала сигаретку Джошу. Она знала, что другие смотрят на нее. За ней наблюдали с той ночи...

– Фрэнк собирается взять свою долю денег и отправиться в Акапулько, сказала Памела.

– Господи, Акапулько?
– воскликнула Джуди.

Джош кивнул.

– Или что-то вроде. Он собирается греть задницу на пляже, хлебать бурбон, загорать и набирать жирок.

– На наши деньги, - заметила Джуди.
– Но мы решили, что его не отпустим?

– Решили, - кивнул Джош.

– Об этом мы давно не говорили, - заметила Патрисия.

– Короче, в Акапулько с полумиллионом, который принадлежит революции, он не поедет, - подвел черту Джош.
– Можешь быть уверена.

– Как ты собираешься его остановить?
– спросила Патрисия.
– Мне кажется, эту часть плана мы упустили.

– Мы ничего не упустили, - возразил Джош и помахал самокруткой, которая теперь пришла к нему. Пока Патрисия подносила её к губам, чтобы вновь глубоко затянуться, он встал и вышел. Вышел лишь на мгновение в одну из спален, а когда вернулся, в руках у него был маленький коричневый саквояж - такие турагентства дарят клиентам - и на нем и в правду золотом было вытиснено название агентства. Сел он возле Патрисии.

– Не пропустили, - повторил он, взял самокрутку и глотал дым, пока открывал саквояж и вытаскивал оттуда грязную, пропахшую потом белую футболку. Когда он её развернул, девушки уставились на крошечный автоматический пистолет 25-го калибра. Джош взвесил его на ладони. Пистолет был настолько мал, что почти терялся в сжатом кулаке. Отвратительной миниатюрное орудие смерти...

Джош выпустил дым.

– У меня их три.

Патрисия покачала головой.

– Понадобится больше. У тебя хватит характера убить его?

– Нам придется его убить?
– спросила Памела.

– Он будет вести себя тихо только под дулом пистолета - а может, и это не поможет, - сказала Патрисия.

Джош принялся заворачивать пистолет.

– Я думаю, достаточно просто выдать его полиции, - сказал он.
– Мы прикуем Лал Али Хаваба к стене. Ну, когда мы получим деньги и его отпустим, просто посадим Фрэнка на его место, примчится полиция и найдет его.

Патрисия вздохнула.

– Кажется, я бы предпочла, чтобы его убили. Его засадят на всю жизнь.

– Тебя этот парень волнует?
– недоверчиво поинтересовался Джош.

Патрисия медленно повела головой.

– Нет. Но лучше смерть, чем...

Джош застегнул молнию на саквояже и решительно её перебил:

– Ну, если у тебя появятся какие-то идеи, как забрать у него деньги и ему не повредить, дай знать. Я над этим подумаю. Но я рискую жизнью и свободой не для того, чтобы помочь Фрэнку Коффи купить несколько лет сладкой жизни в каком-нибудь буржуйском раю. Мне парень нравится, я сам его невольно даже зауважал; но мы лучше используем эти деньги. Если придется его убить, чтобы их забрать, я его убью. Если смогу забрать, не убивая, пусть живет. Но половины ему не видать.

– Верно, - поддержала Джуди.

– Скажите им, что я ушла домой, - попросила Патрисия, когда послышался скрежет ключа в замке, и дверь дернулась на короткой цепочке. Она вскочила с кушетки и рысью пустилась через холл в маленькую спальню. Она выкурила добрую часть травы Джуди, и на неё нашла апатия. Патрисия закрыла дверь и растянулась на кровати.

В гостиной Марк с Фрэнком отдыхали в компании Джоша и Памелы. У них нашлось немного виски. Это оказался скотч, но Фрэнк согласился на небольшую порцию и болтал, лениво её потягивая. Он был в хорошем расположении духа. Джош, Джуди и Памела наблюдали за ним с несколько большим чувством, нежели банальное внимание, но он ничего не замечал.

Фрэнк говорил о машинах. Говорил, что они все сделали и готовы начинать. Потом спросил про Патрисию.

Джош сказал, что она ушла домой.

Фрэнк хмыкнул: он надеется, она пойдет прямо домой, а не остановится у Изи. И добавил, что ей сейчас не нужно ничего, кроме чуточки комфорта.

Долго Фрэнк не задержался. Джош запер за ним дверь, но не уселся снова, а прошел через холл к маленькой спальне. Патрисия лежала на кровати. Темно не было, с улицы в комнату всегда пробивался неяркий свет. Он видел, что Патрисия лежит ничком. Она сняла джинсы, но оставила рубашку. Джош сел рядом и положил руку на обнаженную ягодицу. Он ощутил холодный легкий пот на её коже.

– Сукин сын!
– прошептала она.

– Что случилось, крошка?

Она судорожно вздохнула.

– Нет проклятых пилюль, ни черта не осталось. Нет даже обитрола. А мне чертовски нужно...

Он ласкал её ягодицы, поглаживая каждую по очереди.

– У тебя есть то, что всегда было нужно...

– Да? Что, скажи?

Джош поднял руку и звонко её шлепнул.

– Скажем, я, - хрипло прошептал он.
– Так что кончай ломаться!

Патрисия перевернулась и посмотрела на него.