Он пришел в комнату Хелльстрома, быстро спустившись по коридорам и галереям, в которых ни на секунду не приостанавливалась деятельность, не обращая на переполох, который вызывал среди работников Улья его бег.

Хелльстром выпрямился на постели, потом потер заспанные глаза и встряхнул головой, окончательно просыпаясь. Впервые за последние дни он крепко поспал и хорошенько отдохнул перед завтрашним противостоянием с Перуджи и теми, кого он представлял, кто оказывал на Улей давление.

"Фэнси исчезла!"

Хелльстром бросил испытывающий взгляд на испуганное лицо Салдо.

– Одна?

– Да.

Хелльстром облегченно вздохнул.

– Каким образом она выбралась из Улья? И где она?

– Она воспользовалась ложным аварийный вентилятором, который находится в скале в северной части периметра. Она уехала на велосипеде.

– А где была охрана?

– Она вырубила их, вколов им снотворное.

– Но посты Службы Безопасности?

– Она обошла их, - признался Салдо.
– Очевидно, она и до этого пользовалась этим путем. Она вошла под деревья, обходя все наши детекторы.

"Разумеется, - подумал Хелльстром.
– Велосипед. Почему велосипед? И куда она поехала на нем?

– Где она взяла велосипед?
– спросил он.

– Это тот самый, что мы отобрали у Чужака, Депо.

– Как так? Почему его еще не разобрали на части для нужд Улья?

– Несколько инженеров исследовали его - подумывали создать собственную модель, чтобы ускорить доставку материалов на нижних уровнях.

– В каком направлении она поехала?
– Хелльстром встал с постели. "Сколько сейчас времени?" - подумал он и бросил взгляд на хрустальные настенные часы: 3:51 ночи.

– По-видимому, она направилась к Палмерскому мосту. Следы ведут туда.

"Значит, в город. Почему?"

– Охранники, которых она вырубила, сказали, что она была в одежде Чужаков, - сказал Салдо. Из костюмерной сообщили, что пропало меховое пальто. Она опять побывала на складах Улья. Мы еще не знаем точно, что она взяла.

– Сколько прошло времени с момента, когда она уехала?
– спросил Хелльстром. Он сунул ноги в сандалии производства Улья и потянулся за халатом. Было прохладно, но он знал, что это ощущение было вызвано только его собственным пониженным метаболизмом.

– Почти четыре часа, - ответил Салдо.
– Охранники находились без сознания длительное время.
– Он потер заживающую рану на щеке.
– Я уверен, что она направилась в город. Два химика-следопыта шли по ее следам так долго, как позволяла осторожность. Следы ее вели к городу, когда они уже не посмели идти дальше.

– Перуджи, - сказал Хелльстром.

– Она отправилась спариваться с Перуджи.

– Ну да, конечно же! Связаться с Линком, чтобы она...

– Нет.
– Хелльстром покачал головой.

Салдо дрожал от нетерпения.

– Но ведь этот велосипед принадлежал одному из агентов Перуджи!

– Кто может узнать этот велосипед? Вряд ли они свяжут его с Депо, а Фэнси не скажет Перуджи, откуда велосипед взялся у нее.

– Вы уверены?

– Да. У Фэнси голова работает только в одном направлении - спаривания. Мне следовало предположить это, когда я увидел, что она начала атаку, выбрав целью Перуджи.

– Но этот человек умен! Она может сообщить ему что-нибудь, даже не подозревая этого.

– Об этом-то мы не должны забывать. Но сейчас надо связаться с Линком. Скажи ему, где она, и пусть он убедится, что они не взяли ее на допрос. Перуджи, несомненно, находится под постоянным наблюдением. Нужно соблюдать абсолютную осторожность и не привлекать к себе внимания больше, чем это необходимо.

Пораженный Салдо не сводил глаз с Хелльстрома, не в силах вымолвить и слова. Он ожидал, что тот поднимет по тревоге все наличные силы. Но Хелльстром отреагировал совсем не так!

– Были еще проявления возмущений?
– спросил Хелльстром.

– Нет. Кажется... вентиляция... помогла.

– Фэнси готова к оплодотворению. И если она забеременеет от Чужака, это сослужит пользу Улью - пока она вынашивает ребенка, за ней можно будет легко следить.

– Да!
– воскликнул Салдо, восхищаясь мудростью Хелльстрома.

– Я знаю, что она взяла со складов, - продолжил Хелльстром.
– Мужскую сексуальную фракцию в ампуле, чтобы возбудить Перуджи. Она хочет спариться с ним, вот и все. Пусть. Эти Чужаки чрезвычайно странно реагируют на эту естественную форму человеческого поведения.