— А если даже так?

— Скажи мне, что это не от одной из тех девушек.

Его челюсти сжались, и было совершенно очевидно, что я разозлила его этим заявлением.

— Ты действительно думаешь, что мы с Лиамом пойдем и изобьем кучу мелких сучек? За какого монстра ты меня принимаешь, Мэллори?

Я не знала тогда, и я до сих пор действительно не знаю сейчас, хотя я более уверена, что он не выбил дерьмо из Кристин и ее подруг. Тем не менее, я думаю, что он избил кого-то до полусмерти, но он не сказал мне, кого.

Вздохнув, я убираю телефон, а вместе с ним и свои мысли о Лони и Сэйнте. К сожалению, сейчас не время. У меня есть кое-что гораздо более неотложное, с чем нужно разобраться, прежде чем я смогу беспокоиться о ком-либо из них.

— Вот мы и приехали, — говорит мой водитель Uber, останавливаясь у причудливого маленького ресторана, который, как я сразу поняла, выходит за рамки моего ценового диапазона.

— Спасибо, — бормочу я, выскальзывая из машины.

Мое сердцебиение выходит из под контроля, и у меня больше нет проблемы с концентрацией внимания. Я всю неделю с ужасом ждал этой встречи.

Мой ужин с Норой.

Я останавливаюсь у главного входа и делаю глубокий, укрепляющий вдох, прежде чем войти внутрь.

Это многолюдное место, но я почти сразу замечаю Нору. Она сидит за столом в центре главной комнаты, похожа на одну из матерей из рекламы Macy's в черно-синем платье из цветного блока, подчеркивающем цвет ее глаз, и она окружена людьми.

Я хмурюсь, подозревая, что это не нарочно, и задаюсь вопросом, в чем заключается ее план, когда я подхожу к ней.

Она улыбается, когда видит меня, но это далеко не дружелюбная улыбка.

— Я подумала, что будет лучше показать тебе, что я не собираюсь причинять тебе боль, — говорит она, когда я сажусь напротив нее и сцепляю пальцы на столешнице. — Мы будем вести себя вежливо, дружелюбно и публично.

— Пожалуйста. Я не идиотка. Мы обе знаем, что ты причинила бы мне боль, если бы захотела, со свидетелями рядом или без.

Она выгибает идеально вылепленную темно-коричневую бровь, но ничего не говорит, чтобы опровергнуть мою точку зрения. Вместо этого она наклоняет голову и изучает меня несколько долгих мгновений, прежде чем спросить: — Что случилось с твоим лицом? Неужели малыш Анжелл наконец-то набросился на тебя? Я полагала, что это произойдет рано или поздно, со всем этим удушьем и…

— Просто остановись.

Если отбросить в сторону жуткость, ее слова ранили бы намного сильнее, если бы я не терпела насмешки Лорел и ее приспешников по поводу моих синяков все выходные. Эта сука так обрадовалась, увидев, как меня избили, что я не знаю, как мне удалось не вонзить ей зубы в горло и не отплатить тем же.

— И так, — прерывает мои мысли Нора. Она делает изящный глоток из своего стакана с водой и моргает, глядя на меня. — Что случилось?

Живо вспомнив, что случилось с Джоном Эриком, я решаю, что это последний человек, которому я когда-либо расскажу. Она убила его, чтобы попытаться каким-то извращенным способом доказать мне, что хотела защитить меня, что, я знаю, чушь собачья. Она хотела получить рычаги влияния на меня, и она их получила. Как бы сильно я ни ненавидела Лорел, я не заинтересована в том, чтобы ее смерть была на моей совести.

— Ничего страшного, — говорю я наконец. — В любом случае, тебе не о чем беспокоиться.

— Я твоя мать, Иден, — отвечает она, улыбаясь, когда я вздрагиваю от этого имени. — Конечно, я беспокоюсь за тебя

— Конечно, беспокоишься. Ты — переполненный фонтан заботы, любви и материнских инстинктов.

— Ты ведешь себя грубо, — упрекает она, как будто она трахает Джун Кливер, а не Беатрикс Киддо 2.0. — Я всегда заботилась о тебе. Я всегда беспокоилась о твоем благополучии.

— Ты думала, что я умерла, помнишь? — сухо замечаю я.

— И я думала о тебе каждый день своей жизни.

В это я действительно верю. Что-то в том, как она это говорит, и в напряжении, горящем в ее сапфировых глазах, говорит мне, что она думала обо мне, и я с трудом сглатываю, отводя взгляд на тыльные стороны своих рук.

— Где ты была все эти годы?

Я выпаливаю вопрос, прежде чем полностью осознаю, что говорю. Я хочу взять свои слова обратно, как только они окажутся в воздухе. Последнее, что я хочу сделать, это разозлить ее так сильно, чтобы она сделала что-то с Дженн в отместку.

Очевидно, ей не нравится этот вопрос. Когда я поднимаю глаза, выражение ее лица становится ледяным, и она смотрит на меня сквозь прищуренные щели. Дерьмо. Неужели я уже все испортила?

— Теперь я здесь, — говорит она сквозь стиснутые зубы.

Я отвечаю ей сердитым взглядом, хотя ничего не говорю в ответ. У меня длинный язык, но я не идиотка.

В воздухе вокруг нас повисает холод, который, я уверена, не рассеется в ближайшее время. Я думаю, что официант чувствует напряжение, когда подходит, чтобы принять наш заказ, потому что он выглядит дико неловко, его взгляд время от времени с любопытством блуждает по моему избитому лицу.