– Знаешь, мне давно хотелось познакомиться с кем-нибудь из вашего круга по-ближе. Пусть это будут, например, дачники, может, съездим куда-нибудь за город?

– Вот и отлично, меня как раз приглашали сегодня вечером в деревню, тут неподалеку, собирайся быстренько и поедем. Собираться долго мне было трудно вещей никаких в доме не осталось, поэтому я захватил с собой лишь Книгу Разврата - почитать на досуге, подал руку баронессе, мы спустились в лифте вниз и уселись в машину. Наверное, там нас все-таки покормят. "Почти как вчера," - подумал я, выезжая на Окружную дорогу навстречу заходящему солнцу. Моя дама опустила стекло, дав холодному встречному ветру возможность сразу заполнить кабину и остудить наши лица. Давно ли Вам приходилось ехать на большой скорости по хорошему пустому шоссе? У Гоголя скорость все-таки была меньше. Пейзаж за окном меняется быстро, я даже не успеваю разглядеть все новые дворцы, выложенные по индивидуальным проектам для каких-нибудь бандитов. А их становится все больше и больше, дома растут как грибы, и можно подумать, что все живут хорошо.

Как-то перед выходом из дому я долго перебирал старые ботинки, туфли, сапоги, что-то уже мало, или течет, или дырявое, или совсем протерлось. Складываю все это в пакет и несу на помойку. А там уже кто-то роется. Представляю небольшой диалог: - Здравствуйте, как поживаете?
– Превосходно, а Вы как?
– Женские туфли Вам не подойдут?... Я воровато, оглядываясь по сторонам, пока никого вокруг нет, ставлю пакет у бака, иду к машине, а к помойке тем временем подходит новая фигура, старушка, и моего пакета у бака уже не видно, кажется, его забрал первый старик.
– Хорошая добыча! Мимо нашей помойки весь день ходят пенсионеры. Готовьтесь, товарищи, записывайтесь в очередь на посещение нашей помойки в следующем году! Я уже записался на всякий случай, но надеюсь, что конец придет быстрее.

А сейчас мы едем на дачу к новым знакомым, чтобы немного развлечься и поужинать. Дорога сворачивает в сторону, узкое шоссе закрывается сверху вершинами деревьев, машин совсем не видно, опять темнеет, как и вчера, и мне уже интересно, как нас встретят хозяева. В животе - приятная пустота, холод усиливает аппетит и желание сесть за красивый стол у камина. Дорога поднимается в гору от пруда, обсаженного разноцветными деревьями, через протоки перекинуты круглые мостики из нового некрашеного дерева, снега мало, и тонкий лед лежит сверху ровным полированным изумрудом. Наверное, здесь такая особая зеленая вода.

Неожиданно дорогу преграждает черно-белый шлагбаум. Какая-то запретная зона. Но моя подруга предлагает мне оставить машину у шлагбаума и остаток пути проехать в коляске. И действительно, недалеко от шлагбаума в кустах мы находим коляску с двумя лошадьми и спящей на козлах фигурой.

– Архип, проснись!
– зовет его моя герцогиня, мужик на козлах вздрагивает и открывает глаза. Мне кажется, что это все тот же кладбищенский сторож, переодетый теперь кучером прошлого века. Мы усаживаемся на кожаные сиденья и медленно едем по проселочной дороге в густых сумерках. Такое чувство, что наша коляска действительно двигается назад по времени. Вскоре среди веток появляются огни, они зовут нас к себе, и вот мы уже у легкого двухэтажного деревянного дома, обитого деревом в финском духе, с двумя большими верандами и флигелем наверху второго этажа. Почти во всех комнатах горит свет, дымится печка, но нас никто не встречает. Кучер останавливается, буркает что-то себе под нос, герцогиня дает ему денежку, коляска растворяется в темноте, а мы поднимаемся на большое крыльцо горящего всеми огнями, но молчаливого дома.

– А где же хозяева?

– Не знаю, но нас приглашали на ужин к десяти часам. Наши господа обычно выходят после заката солнца. Здесь будут одни мои хорошие знакомые еще по Петербургу, мы встречались с ними у Н., потом вместе бывали на водах, он очень милый человек, правда, немного лысый, а она - почти красавица, но долго болела, безуспешно лечилась, и потом мы с ними не виделись много лет, и вот представляешь, три дня назад я получаю от них письмо с приглашением на этот ужин, как будто мы виделись недавно, будто не было всех этих событий. Наверное, они сильно изменились, но я очень скучала без них и даже должна была вернуть им одну книжку, которую тебе передал наш звездочет - Книгу Учета, но все не было возможности.

Мы позвонили. В доме никто не ответил.

– Куда же они подевались?

Я позвонил еще раз.

– Может, попробуем войти сами?

Дверь легко открылась, и мы наконец-то вошли в тепло. В прихожей на вешалке было пусто, я помог герцогине раздеться перед высоким зеркалом во весь рост - мечта моей жены, - и она принялась расчесывать свои длинные волосы. Мне особенно нравится этот метод, когда девушка опускает рывком голову вниз, открывая шею, и волосы струятся вниз водопадом.

Я поправил галстук, одел легкие лакированные туфли и приложил замерзшие руки к огромной изразцовой печи в углу прихожей. Тепло от ладоней побежало к плечам, по спине и дотронулось до пяток. Я улыбнулся, закрыл глаза и радостно потер руки. Принцесса была уже готова, и мы вошли в следующую залу. Там тоже никого не было.

– Наверное, мы пришли слишком рано.

– Ну что ж, ведь нам так сказали.

В этой старинной большой комнате на темных стенах висели такие же темные портреты незнакомых людей, между портретами я обнаружил две заколоченные двери, ведущие, наверное, в другую часть дома и на второй этаж.

– На этих портретах почти все их предки за последние два века. Про них известно еще с Петра. Не то, что где-нибудь в Голландии, там некоторые находят портреты своих дедушек, живших еще веке в пятнадцатом. Обрати внимание на разницу - ведь мы здесь стали изображать из себя христиан тоже лет на двести позже, чем в Европе. Так что по французским меркам у нас скоро должен появиться свой Наполеон.

Мы сели за деревянный овальный стол, за которым могло бы уместиться человек двадцать. Нынешние столы по сравнению с этим исполином - просто маленькие тумбочки. Да и гостей хороших сейчас в таком количестве не соберешь - обычно приходят человека два, три, не больше.