Он вдруг вспомнил неприличные стишки про то, как двое долго обсуждают поэзию, а потом все-таки все равно ложатся в постель.

– Как страшно, иди сюда скорей, и дай мне руку!
– Он сел с ней рядом, и она прижалась к нему всем своим маленьким телом.

– Вот дурочка, я же тебе говорю, оставь на завтра, подожди чуть-чуть, нет, ты все хочешь сразу.

– Все-то ты знаешь, везде-то ты побывал и все видел, знаешь этот анекдот?

– Нет, - ответил он, улыбаясь, хотя слышал его уже раз сто.

– Ну, тогда слушай!

Она торжественно рассказала ему все, и они долго улыбались друг другу от того, что они вместе.

– Ну, теперь я пойду пописаю.

Она любила ему рассказывать про все свои маленькие и большие дела, и ему это особенно нравилось, будто он доктор Айболит, а она - маленькая девочка. Она совсем не стеснялась его, и в этом было что-то очень трогательное.

– Ну как, пописала хорошо?
– спросил он ее после.

– Да, достань мне теперь мою рубашечку.

– Уже все лежит на твоей подушке.

– Ничего там нет, куда ты ее опять засунул, - сказала она, строя капризную девчонку, дрожа всем своим загорелым телом.

– Ах, ты уже вся разделась, как быстро, - он с радостью посмотрел на нее.

– Ну, давай же скорее, мне же холодно!

– Фиг тебе, ложись так.

– Нет, вот она!
– торжествующе сказала она, трясясь от холода, быстро накинула длинную рубашку, залезла под одеяло на нижнюю полку, и зажмурилась, улыбаясь от радости и тепла, оставив на улице только холодный нос и косичку.

– Что ты там делаешь?
– спросила она его через пару минут.

– Читаю "Установку момента зажигания", хочешь послушать?

– Ты - псих, у меня книжечку отнял, а сам читаешь какой-то ужас.

– Установите коленчатый вал в такое положение, при котором метка на шкиве совпадает с меткой два на корпусе двигателя, включите зажигание, и, медленно вращая корпус распределителя, найдите такое положение, при котором контрольная лампа загорается. При этом контакт бегунка распределителя должен быть направлен в сторону первого цилиндра.

– Ты плохой, и меня совсем не любишь. Любишь какую-то блондинку. Я тут так замерзла, а ты там читаешь эту гадость.

Он легко спрыгнул с верхней полки и скользнул к ней под одеяло.

– У тебя ноги как ледышки, что ж ты так замерзла, ведь сейчас лето.

– Я всегда мерзну, - сказала она, плотнее закутываясь в одеяло.

Они обнялись и стали прижиматься друг к другу все крепче и крепче. Наконец, она сказала:

– Ну все, мне уже жарко, подожди.

– Ты как в рассказе про Елдырина.

– Откинь немного одеялко, только не совсем, а чуть-чуть, чтобы в ножки не дуло.

Она легла на спину, вся вытянулась и закрыла глаза. Они замолчали. Он осторожно поцеловал ее в губы, она улыбнулась, тогда Андреев задрал ее ночную рубашку вверх и стал целовать ее животик. Она затаила дыхание. Тогда он стянул с нее трусики, схватил ее попу в ладони и провел языком по ее бедрам.

У инженера было две женщины - жена и машина, и про машину он думал, наверное, даже больше, чем про жену. Даже сейчас, на пароходе, он вспоминал, что еще не в порядке с его железной подругой, и что надо починить перед зимой.

Раздвинув ее ноги, он припал ртом к ее сочному цветку и стал облизывать языком ее самое уязвимое место. Она выставила колени вверх, и выгнула спину, чтобы он мог проникнуть как можно глубже.

– Я так тебя хочу, - сказала она. Он не отвечал.

Андреев отгонял от себя возбуждение и думал, как он мучился последнее время с потерей мощности двигателя и холостым ходом. Вначале пришлось регулировать зажигание, потом тяги рычагов дроссельных и воздушных заслонок карбюратора, но по-прежнему машина еле тянула в гору и на красный свет он не отпускал педаль топлива, чтобы двигатель не заглох. Даже тормозить приходилось левой ногой, с непривычки машина дергалась и останавливалась резко, как вкопанная.

Он перевернулся вверх ногами так, чтобы ее голова оказалась между его коленями, снова взял ее за ягодицы и ввел свой язык ей как можно глубже. Ее роза стала большой и совсем мокрой. Он чувствовал, как она поймала руками его коленчатый вал и вначале стала облизывать его головку, а потом взяла его в рот, обхватив губами. Он стал двигаться вверх и вниз, слыша ее стоны, и сильнее надавливал языком на ее скользкую мякоть.

Конечно, профессионал сделал бы все гораздо быстрее. В прошлый раз он целый день возился с маятниковым рычагом рулевого управления, пытаясь выбить один шаровой шарнир и отвернуть с другого приржавевшую гайку. А потом, на сервисе, мастер одним ударом молотка снизу, держась за центральную рулевую тягу, выбил шарнир из рычага - вот что значит навык и знания.