лушарии головного мозга отщелкал, сколько надо и из хранилищ па- мяти высветило: "Мохов Игорь иколаевич, сорок пять лет, экспеди- тор базы (c) 6 Леновощторга, проходил по делу Моисея". Он подчерк- нуто смотрел, в сторону, я решил, что он бежит из СГ. Черт с ним. Это не мое дело.

В "Боинге" место оказалось у иллюминатора аварийного люка. а панели экран телемонитора, гнезда наушников, кнопки вызова

и прочее. Попутчики - делегация хозяйственников, летевшая на выс- тавку в Брюссель. По телику давали боевик и я свободно разбирал

американские фразы английского языка.

Самолет начал разбег и, стыдно признаться, у меня сжалось

сердце. Каждый раз перед полетом в ушах звучит эта фраза: "а пятидесятой секунде после взлета..." - на этом месте она каждый раз обрывается, но и без продолжения ясно, что ничего хорошего на этой секунде не произошло. Просто двадцать лет назад, когда я выле- тал из Мурманска в отпуск по поощрению, ТУ-104 почему-то не смог набрать высоту, зацепился хвостовым оперением за сопку и шмякнул- ся в замерзшее озеро. При этом хвост с шестью пассажирами отва

лился, остальные уцелели. А пятидесятая секунда до сих пор иногда приходит в ночных кошмарах.

Взлетели, попоили, покормили, посадили в Брюсселе.

В аэропорту подошел Мохов:

– Запоминайте. В Лос-Анджелесе телефон 367-97-78, спросите

Майкла. Скажете, что клиент на фифти-фифти не согласен, минимум. пятьдесят три. Он ответит: "Пригласите клиента в бар "Три ангела" в такое-то время. Встреча в "Парадизе" через час. после Вашего звон- ка. Ваше фото у них есть. И от себя добавил, - Привет, гражда- нин начальник.
– Закурил сигарету и исчез.

Через двадцать минут пригласили к продолжению полета. Теперь

уже до ью-Йорка. Места соотечественников занимают три молодень

кие девушки, тройняшки лет восемнадцати. Одеты совершенно оди

наково в прозрачные кофточки и облегающие миниюбки фасона "Пре- зерватив". Различались только цветом: розовая, голубая и желтова- тая.

В двадцать два пятнадцать по среднеевропейскому - взлетели.

Прошла пятидесятая секунда и я обратился к монитору, нацепив на- ушники. Шла реклама, я с удовольствием ощущал свободу восприя

тия чужого языка. ет у моего педагога не только ляжки были в по- рядке!

Разнесли коктейли, потом легкий ужин в фирменных упаковках.

Пошел фильм о заповедниках и национальных парках. Потом "Про- делки Эммануэль". Девушки задернули купе от прохода и вроде ук- ладываются спать. Устали, наверное.

а экране тем временем Эммануэль под своим пледом добирает

ся пальцами до клитора, начинает его поглаживать и разминать, и

сосед кладет на ее руку свою ладонь. Купе у нас точно, как в филь- ме. Даже пледы такие же. Хозяевам не откажешь в юморе!

Моя розовая соседка, проглотив свой коктейль, сразу уснула и

чуть погодя уложила мне свою голову, на плечо. Я убрал осторожно, чтобы не разбудить, подлокотник, передвинулся и она положила го- лову на грудь, а потом, уложив ладони под щечку, оказалась в опас- ной близости от эпицентра возможных событий, фаллос, естествен

но, реагирует однозначно и по теории отражения, вызывает огонь

на себя. Этот огонь приводит ее пальчики в движение и они, пошевелившись, обхватывают сквозь брюки его бревенчатое тело. Я пере

вожу пальчики к замочку гульфика и, девушка, вздохнув во сне,

раскрывает мои брюки, опускает резинку трусиков под мошонку,

достает мою горячую, головку и погружает ее в свои оранжевые губки на розовый язычок.

Ее голова согласно повторяет движения головы Эммануэль на эк

ране. А язык - верх - вниз, вверх - вниз и кругами, и кругами,

а потом вдоль до яичек и обратно и пальчиками еще... Мне так хо- рошо сделалось, что не стал я сдерживаться и выдал ей тугую струю в самое горло. Она ее ничуть не испугалась, а проглотила с удоволь- ствием, откинулась на спинку кресла и сказала чистым голосом:

– Все! Я его трахнула!

Ее сестрички, как оказалось, вовсе и не спали, сбросили свои пле- ды на пол, трусики туда же, а юбочки задраны до пупков, и гладят они себя между ножек и улыбаются. И, чувствую я, что фаллос вовсе и не разрядился, а совсем напротив, еще ему хочется. Тогда я гово- рю второй желтоватой соседке:

– Это надо делать не так.

– А как?

Перевел я ее за руку к себе на колени лицом к носу. ожками

она сама на кресло забралась. нанизалась на мое великолепие и по- неслась по дороге Радостных Совокуплений быстрее "Боинга". Дос- таю ее горячие груди, посасываю соски, слежу за соседками. Они