Почтенные мужи из джугинцев, видя /404/ достоинства его, свидетельствовали перед вардапетом Хачатуром, и сам вардапет Хачатур тоже, видя, что он одарен богом, призвал его на более высокую ступень и [к более высокому] званию, дал ему жезл вардапета, чтобы он постоянными проповедями радовал и услаждал [душу] слушателей. Он не нуждался ни в книге проповедей, ни в арцнатесе [307] , а, имея [при себе] в готовом виде все, что могло понадобиться в нужное время, брал какое-нибудь изречение из Библии и, как и следовало, красиво и стройно излагая, сочинял свое слово во славу бога-духа, дарующего милости. Вардапет Симеон все время — и в келье, и вне ее, и в молельне — непрестанно размышлял о науках и мудрости. Сам он рассказывал [следующее]: «Однажды стоял я в церкви и думал о каких-то выражениях из книг. Сон одолел меня, и я, стоя, сам не ведая того, задремал и вижу, будто на алтарном возвышении стоит, подобно царице, женщина — великолепная и величественная; держит она в руках книгу, как мне показалось Библию. Женщина бросила эту книгу мне на руки и сказала: «Возьми ее себе». Тут я понял, что женщина эта — Богородица. И потом, о чем бы я ни размышлял, искомое обреталось с легкостью; и я думаю, что пресвятая Богородица велела мне взять в руки боговдохновенную книгу и размышлять над ней». И в то же время вардапет Симеон сам говорил, дескать, мудрость моя не от Библии, а от пресвятой Богородицы, даровавшей мне ее.

Покуда [вардапет Симеон] жил в городе Исфахане, он /405/ трижды преподал внешние [науки] и грамматику своим товарищам-учащимся.

Для необразованных и неопытных отроков и мужчин-тугодумов он создал новую грамматику, более понятную, нечто вроде введения в древнюю грамматику, переведенную переводчиками, дабы по ней [обучающиеся] легко постигли бы древние знания. Подлинник этот был размножен, так как многие переписали его.

Затем, выехав из Исфахана, он прибыл в высочайшую первопрестольную обитель Христову — святой Эчмиадзинский Престол. Приезд его неописуемо обрадовал бывших там учеников, которые тотчас же собрались слушать уроки, и не только члены эчмиадзинской братии, но и обучающиеся грамоте иноки окрестных монастырей. Собрались вместе человек тридцать и начали учиться. Сначала приступили к грамматике, а затем [изучили] до конца все внешние книги, после этого главу «Послание Павла к евреям». И знания его (Симеона) принесли пользу и просветили всех, [знаний этих] хватило и им, и другим.

Священникам и прихожанам города Еревана пришлись по душе нрав и поведение его (ибо был он очень приветливого, кроткого и бескорыстного нрава), они пришли к католикосу Филиппосу и настоятельно просили назначить его своим [духовным] предводителем. Католикос сделал, как они просили: послал [вардапета Симеона] к ним, в монастырь Аменапркич [308] , называющийся Хавуц-Тар, что в Гарнийском гаваре.

Спустя несколько лет он написал книгу и назвал ее /406/ «Логикой». Книга эта является как бы введением к внешним книгам, поскольку слова, рассуждения, мысли и содержание, изложенные во внешних книгах, с трудом усваиваются человеческим разумом и требуют больших усилий. А [книга], написанная вардапетом Симеоном в качестве введения ко всем внешним книгам и всему тому, что имеет отношение к ним, [была сочинена для того], чтобы в будущем, если наступит время, когда знание внешних книг исчезнет из среды армянского народа (как случилось это в прошлом и в наше время, о чем мы уже рассказали), кто бы ни прочел созданную этим вардапетом [книгу], названную «Логикой», смог бы легко, без учителя понять и постичь ее, а затем при ее помощи приняться за внешние книги.

То же относится и к книге философа Прокла [309] , переведенной с грузинского языка на наш каким-то другим, жившим до нас, священником по имени Симеон. Этот вардапет Симеон, [о котором мы только что рассказали], исправил и эту книгу. Прежний перевод требовал от читателя больших усилий, поскольку склонения имен [существительных, прилагательных, числительных], спряжения глаголов, изложение изречений не соответствовали правилам и грамматическому искусству, вследствие чего искажался смысл слов; кроме того, во многих местах повторялось одно и то же. Читатель испытывал [при изучении] большие трудности и находил мало полезного. А он (вардапет Симеон) все привел в порядок, исправив соответственно грамматическим правилам, дабы читатель легко понял, и [тем самым] очень помог человеческому разуму.

После этого он приступил к духовным книгам, чтобы, исправив, облегчить и их [чтение], и, только еще начав это дело, выехал и отправился с проповедями в страну греков. Когда он приехал в город Евдокию, который нынче называется /407/ Тохатом, там, как свойственно тщедушной природе человеческой, захворал, умер от этой болезни и был там же похоронен; утрата его принесла армянскому народу безутешное горе, скорбь неизбывную всем армянам, особенно его товарищам и ученикам, которые и нынче с глубокими вздохами вспоминают [его], ищут и не находят.

Кончина его имела место в 1106 году нашего летосчисления (1657), 27 февраля, в дни Великого поста. Да будет память о нем благословенна и молитвами его да смилуется господь над нами. Аминь.

Теперь расскажем о заслугах другого благочестивого мужа, которого именовали вардапетом Степаносом [310] . Сам он был из столицы Львова, по происхождению армянин, из благородного и богатого рода, сын набожных родителей; в отроческом возрасте он обучался латинскому языку и грамоте в львовской школе, изучил искусство грамматики и внешние книги по философии.

В период когда епископ львовский Никол притеснял и неволил армян, живущих во Львове, родители Степаноса, будучи благочестивыми и правоверными, взяли и отправили его из Львова в святой Эчмиадзинский Престол в период [патриаршества] католикоса Филиппоса. Приехав в Эчмиадзин, /408/ Степанос изучил язык и грамоту армянскую; выучил наизусть псалмы, шараканы и другие церковные премудрости.

Затем он начал читать Библию и [творения] двенадцати учителей и философов, и так как он прежде знал язык и грамоту латинские, а затем изучил и наши, то он, сравнивая одно с другим, думал и размышлял все об одном и том же, поэтому и добился больших успехов, чем товарищи его. Кроме того, он обладал умом острым и творческим, воспринимающим и удерживающим и постоянно читал. Нрава же был добродетельного и скромного. Все вардапеты, видя его ученость и добродетельный нрав, свидетельствовали об этом перед католикосом Филиппосом; кроме того, и сам владыка Филиппос видел достоинства его и присвоил ему более высокий сан, благословив его священником, давшим обет безбрачия, пожаловал ему власть вардапета, говоря, согласно притче господней: «Друг, пересядь выше».

Вардапет Степанос день ото дня упражнял и воспитывал себя чтением и скромным образом жизни, поэтому принял благословение святого Духа: по его внушению перевел четыре книги с латинского языка и письмен на язык и письмена армян. Одна из них — книга истории Иосифа [311] , но не вся, а лишь часть о войнах, начатых против Иерусалима и иудейского народа, состоящая из шести частей. Вторая — писания Дионисия Ареопагита [312] , ибо хотя у нас был прежде перевод, выполненный Степаносом Сюнеци, но тот был краток и труднопонимаем; а перевод /409/ вардапета Степаноса — это та же книга, однако легко усвояемая, так что для читателя не оставалось ничего непонятного, ибо толкования [здесь] часты и доходчивы.